Читаем 1958 N 02 онлайн бесплатно

И я знаменосец! Фото П. Евладова

В номере:

СЫНУ СОЛДАТА Я. Ткаченко, Герой Советского Союза

БАЛЛАДА О КАПИТАНЕ Евгений Травин

ОДНОЙ ДОРОГОЙ Кл. Рождественская

ЧЕРТЫ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ К. Циолковский

СЕРЕЖА Евгений Пермяк

ГОЛУБИНАЯ ТЕТКА Марк Гроссман

О ДРУЗЬЯХ-ТОВАРИЩАХ

ЕКАТЕРИНБУРГ-СВЕРДЛОВСК

ТАЙНЫ НЕВЬЯНСКОЙ БАШНИ В. Федоров

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ШУРЫ Светлана Шелехова

СЛОНЫ БЕЗ ХОБОТА Чи Шу-чан, Юй Джи

ТАМ, ГДЕ РОЖДАЮТСЯ ВАГОНЫ А. Яковлев

СЛАВНЫЕ ИМЕНА

В ПЛЕНУ У ПРЕДКОВ Б. Дижур

НЕЗАМЕНИМЫЕ МАТЕРИАЛЫ Б. Цывьян

Грозы ворчанье, щебет птичий,

Роса на листьях, улиц вид -

Ничто теперь не безразлично,

Все что-то сердцу говорит.

Металла крепость льется в тело,

И мир весь хочется обнять,

Доделать то, что не доделал,

Все непонятное – понять!

Открыто сердце впечатленьям

Больших и радостных тревог,

Готово в путь без промедленья

В края нехоженных дорог.

Оно и в Арктику стремится,

И к новоселам на привал,

Ракетой быстрой в космос мчится,

Туда, где Спутник не бывал!

Свердловское Книжное Издательство 1958

Тебе сейчас пятнадцать-шестнадцать лет. Ты родился в суровые дни Великой Отечественной войны, когда твой народ в жестоких сражениях с сильным и умелым врагом отстаивал честь и независимость советской Родины.

То было очень тяжелое время. Рабочие трудились у станков по десять-двенадцать часов в сутки. Морозная вьюга врывалась в плохо отапливаемые цехи и колыхала лозунги: «Все для фронта!», «Все для победы!» Эшелон за эшелоном шли на фронт орудия, танки, новые батальоны бойцов. На передовой линии, которая перерезала страну от Баренцова моря до Кавказа, каждый день, каждый час вспыхивал новый бой.

Наша армия вела невиданную в истории человечества битву, битву не ради славы, ради жизни на земле.

Крепко поцеловав тебя, еще несмышленыша, твой отец ушел на фронт. На работе он подготовил, вместо себя, своего младшего товарища. В те дни такие, как сейчас ты, трудились для фронта: делали вместе со взрослыми танки, самолеты. А мальчики чуть постарше уже держали в руках оружие.

Сквозь многое пришлось пройти твоему отцу с товарищами. Война была войной машин, техники. Случалось, что на поле сражения друг друга атаковывали тысячи танков, одновременно в воздухе вели бой сотни самолетов. И в этом орудийном гуле, скрежете металла и рычании моторов победил тот, у кого больше силы, силы технической и, главное, силы душевной: храбрости, отваги, воли, выносливости, ясности мышления, четкого понимания задач гражданина, отстаивающего свободу Родины.

Известно: неподготовленность солдата может привести к провалу боевой операции.

Однажды стрелковой роте было приказано ночью подойти незамеченной к флангу обороны врага и по сигналу разыграть наступление – отвлечь внимание противника от главного наступления полка. Рота отправилась. По дороге надо было без малейшего шума перейти небольшую речку. Первый взвод перебрался благополучно, а во втором взводе один из бойцов, не умея плавать, оступился, ему показалось, что он начал тонуть, и поднял крик,. Этот крик обнаружил переправу наших. Противник открыл ураганный минометный и артиллерийский огонь; рота с большими потерями отошла обратно, и боевое задание было сорвано.

Потом оказалось, что в речке и утонуть-то было негде: самое глубокое место на середине не превышало 2 метров, а ширина реки 15 – 20 метров.

Почитай, узнай у фронтовиков, как воевало соединение, в которое входили уральские танкисты-добровольцы. В их честь накануне сорокалетия нашей армии свердловчане заложили памятник на привокзальной площади своего города – памятник подвигу рабочих, создавших Добровольческий танковый корпус в 1943 году, подвигу воинов-уральцев, прошедших от Орла до Берлина и Праги.

B сорок четвертом году стрелковому батальону, в дивизии, где тоже в основном были наши уральцы и сибиряки, было приказано скрытно выйти в тыл врага. Противник оборонял узел шоссейных дорог. Батальон должен внезапно нанести удар и облегчить продвижение наших основных сил.

Задача – не из легких: пройти примерно 30 километров в обход и не просто пройти, а километров 10 пробиться сквозь лесную чащу и такие заросли, что под силу только опытному охотнику.

В этом боевом походе хорошо чувствовали себя те солдаты, что раньше занимались спортом и охотой, умели сориентироваться в лесу, перенести жажду и жару. Противник, боясь нашего обходного маневра, зажег леса. Пришлось пробиваться и сквозь многокилометровый пожар. Однако задание командования было блестяще выполнено.

Тринадцать лет назад мы победили, разгромили захватчиков, посягнувших на страну Советов. Все время наша партия и наше правительство неустанно и успешно работают над тем, чтобы сохранить мир на земле. Дети, родившиеся в дни Великой Отечественной войны, становятся взрослыми, растут, не зная бед и нужды. В их руки старшее поколение, поколение солдат, передаст страну, все дела, все, что завоевано отцами, все, что отцы отстояли в боях. С каждым днем растет и хорошеет Родина, хорошеет жизнь ее тружеников.

Расти, сын солдата. Будь мужественным и сильным гражданином. Знай: чем лучше каждый из нас будет морально, физически и технически подготовлен к трудностям, тем больше уверенности, что никто не осмелится напасть на нас, на страны социализма. Расти, сын солдата, хорошим спортсменом, грамотным человеком, человеком эпохи покорения космоса. Воспитывай в себе твердый характер и волю. Пусть любознательность, пытливость твоя, трудолюбие, умение делать все, что пригодится в жизни, не имеют границ. И старшее поколение будет спокойно за судьбу Отчизны.

К 13-й ГОДОВЩИНЕ ПОБЕДНОГО ОКОНЧАНИЯ

Евгений ТРАВИН

Рис. Ю. Лихачева

Человеку жить дано не очень,

Меньше сотни.

Разве это жизнь?

Только рот раскрыл – кричат: короче,

Чуть поднялся – говорят: ложись.

Воин умирает не в кровати:

Для него угрозы полон свет,

И ему, всего верней, не хватит

Двух десятков самых нужных лет.

Есть задача в жизни, – значит, надо

Торопиться сделать, что хотел,

Или в смертный час сгрызет досада:

Эх, мол, не хватило, не успел…

Помню, будто сказаны

Сегодня,

Эти капитановы слова…

Сорок первый.

Лес восточней

Сходни.

Немец – рядом.

Позади – Москва.

– А у вас задача есть? Какая? -

Я спросил. -

Вам сколько нужно лет?

Он смеется: -

Есть, да небольшая:

Я ведь не ученый, не поэт…

И еще сказал совсем иначе,

Будто только что и не шутил:

– Да, конечно, есть одна задача -

До границ Германии дойти…

Человеку жить дано не очень…

Правда, просто? Кто тут не поймет!.

Как он торопил нас, дни и ночи,

Бой за боем и за годом год.

Уж совсем близка была граница,

Он почти что видел цель свою.

Надо ж было этому случиться!

Главное, не в схватке, не в бою -

Просто: пуля глупая пропела,

Не сообразили ничего,

Даже слова молвить не успел он,

Лишь взглянул… Мы поняли его.

Кто нас упрекнет? Мы были правы:

Сердце есть у каждого в груди…

И четыре кавалера «Славы»

Понесли носилки впереди.

До границы – я клянусь! – ни разу

Не коснулся капитан земли.

Тех, кто падал, заменяли сразу,

Мины рвались… Мы его несли.

Жуткое ли было в этом что-то, -

Но, вопя, бежал пред нами враг,

Когда молча шла в атаку рота

С мертвым капитаном на руках…

Мы дошли. Упорные солдаты.

Злые, почерневшие в дыму.

Малые саперные лопаты

Вырыли укрытие ему.

Памятником вечным на могиле,

Самым прочным, верным и родным,

Пограничный столб мы водрузили

С буквами советскими над ним.

И, чтоб память воина нетленно

В нас жила, когда бои пройдут,

Лейтенант скомандовал:

– С колена В сторону противника – салют!…

Я мечтал

С окопной страстью нашей,

За три года скопленной тоской,

Тронуть косы дорогой Наташи

Жесткою солдатскою рукой.

А еще мечтал я спать раздетым,

Жить под крышей, где когда-то рос,

И свободно двигаться по свету,

Не ползком, а, как бывало, в рост.

И траншей не рыть до самой смерти…

Вырастить бы сына своего…

Слушать Софроницкого в концерте…

Не хочу!

Не надо ничего!

Пусть, когда вернутся ветераны

От рейхстага черного домой,

Я останусь возле капитана

Как его бессмертья часовой.

Пусть я встану там героя строже,

Землю дорогую сторожа.

И посмотрим, черт возьми,

Кто сможет

Сбить меня с такого рубежа?

Повесть «Одной дорогой» рисует жизнь уральской рабочей семьи в 1905 году. Для создания этого произведения Кл. Рождественская, автор книг «В старом доме», «Живители камня», «В одной семье» и др., в течение нескольких лет изучала материал, относящийся к первой русской революции на Урале. Она собрала воспоминания старых большевиков и длительное время работала над разными историческими документами, хранящимися в архивах Перми, Свердловска и Казани.

В основу повести легли главным образом события, происходившие в Мотовилихе в тот незабываемый боевой год. Печатается повесть с сокращениями.

Кл. РОЖДЕСТВЕНСКАЯ

Рис. Б. Васильева

Александр Жигулев вернулся, когда все спали. В руке его была чужая корзина, укрытая сверху темной тряпкой.

– Притащи-ка половичок с кухни да коптилку, – сказал он Яше, давно поджидавшему его во дворе. – Да не шуми!

Яша без возражения выполнил приказание. Когда он пришел обратно, на крыльце уже сидел товарищ брата – Борис Абросимов.

– Видал? – спросил он Яшу, повертев перед его носом чем-то ноздреватым и мягким. – Губочка. Тело шоркать.

Яша промолчал, боясь попасть впросак. Абросимов не раз подыгрывал над ним. У него трудно было узнать, когда он шутит, а когда говорит правду.

Сунув половичок под мышку и прихватив корзинку, Абросимов остановился перед Александром.

– Ну так что? Ждать не будем. Придет.

Абросимов, как и Александр, был выше среднего роста, но гораздо светлее его, худощавее и казался моложе своих двадцати двух лет.

Александр сказал Яше коротко и внушительно, как всегда:

– Мы в бане будем, а ты карауль здесь. Кто постучит, беги сразу к нам. Не шуми! Понял?

– А вы что там…

Яша осекся под взглядом брата. Сразу понял: не надо спрашивать. Абросимов нагнулся к нему и, сделав таинственное, пугающее лицо, выдохнул:

– Бомбы заряжать…

Оставшись один, Яша разостлал подстилку в сенях, поближе к раскрытой двери, и притих.

Со двора тянуло сырой прохладой. У крыльца, как нога великана, чернел ствол рябины. В стайке шумно вздыхала корова. Неясные шорохи неслись отовсюду. На улице кто-то, спотыкаясь, выводил с бесшабашным унынием: «Когда б имел златые горы и реки полные вина…» Яша лежал, навострив уши к воротам. Шутка Абросимова не выходила из головы. Почему он о бомбе заговорил? И что принес. Александр в корзине? Может, они вещества взрывчатые готовят?

И чем больше Яша раздумывал над своей догадкой, тем все более и более она казалась ему вероятной. Если бы они делали там что-то обыкновенное, то не поставили бы его на караул. И верно, не зря сидел Абросимов в тюрьме. Может, это он и швырнул тогда, два года назад, бомбу в дом главного управителя.

В народе долгое время шли толки об этом происшествии. Бомба не разрушила дом. Она отскочила от оконного переплета и, шипя, упала на землю. Когда подбежал сторож, бомба разорвалась, и ему напрочь оторвало ногу. Говорили потом, что управитель дал старику рублевку и сказал: «Купи себе коровью ногу». Люди тогда немало ахали над его словами. Что за ирод! Еще насмешки строит над человеком, который из-за него же пострадал…

Яша никогда не видал бомбы, но слыхал от ребят, что ее можно сделать из любой жестянки. Были бы под рукой порох, селитра или другое что взрывчатое.

Шаркая, прошел через сени отец в нижнем белье. Увидев распахнутую дверь, проворчал: – Ишь ведь, как спят полоротые. Что за народ… – и, вернувшись со двора, запер сени на два поворота ключа. Но после его ухода Яша опять отворил дверь. Настороженно прислушивался к пугающему дыханию ночи. Что они так долго? Живы ли? Ждать дольше не было сил. Вздрагивая от малейшего треска под ногой, Яша пробрался в огород. Все страхи, привитые с малых лет россказнями про домовых, кикимор и леших, поднялись в нем при виде нахмуренной и точно притаившейся бани," стоявшей в дальнем углу огорода.

Позади бани стояла лавка, над которой чернела в стене круглая отдушина, заменявшая форточку. Яша чуть слышно вытянул из нее ком грязной тряпки, и на него пахнуло гарью и мылом. Он так и застыл на месте, воззрившись в открывшуюся перед ним странную картину. Брат, наклонившись над табуретом, снимал лист бумаги с какой-то темно-студенистой массы, лежавшей, как пирог, на подносе. В полутемном углу на корточках сидел Абросимов и раскладывал на полу листы. Ближе, у самой коптилки, кто-то черноволосый, стоя на коленках перед лавкой, писал, беспрерывно тыча ручкой в небольшой флакон чернил. Черноволосый беспокойно шевельнул плечами и повернул голову к отдушине. Это был Андрей Ждан. Яша молниеносно отпрянул назад и быстрее перепуганной кошки кинулся во двор. Он еще не оправился от испуга, когда перед ним выросла высокая фигура брата.

– Это ты был?

– Я.

– А тебя зачем сюда поставили? Ты что, не понимаешь?

– Я думал, что вы…

– На первый раз прощаю, но если еще…

Брат ушел. Темнота вокруг стала гуще. Лишь одна звездочка робко вздрагивала в небе. Будя неясную тревогу, гремела цепью собака во дворе Щукачева. Яша слушал, ждал, поглядывал на звездочку, и теперь уже казалось ему, что он – солдат, стоит на посту. Почему-то стало думаться не о том, что творится в бане, а о том, что делает сейчас старший брат, которого не видал целых пять лет. Может, Михаил, стоя на вахте, так же, как он, глядит в этот момент на ту же самую далекую, загадочно мерцающую звездочку, а его контрминоносец «Свирепый» мчится куда-то по огромному морю.

Александр вернулся из огорода один. Его товарищи, очевидно, удалились задворками. Яша лежал в сенях и со страхом ждал, что скажет брат.

– Дело такое, Яшка, слушай!

Шепот брата падал из тьмы прямо на щеку. Яша почти перестал дышать. Так вот чем они занимались! А он-то думал…