Читаем В душу онлайн бесплатно

— Ты же идешь не к родителям, а к детям. Они не испугаются твоего «презентабельного» вида? У тебя есть одежда попроще?

Я вздохнул. Она права. Строгая одежда помогает мне чувствовать себя собранным. В ней я выгляжу серьезно и поэтому окружающие уже до общения со мной оценивают мой статус и держат дистанцию. Скованность в теле не дает мне расслабиться и ударить в грязь лицом, но для общения с детьми мне нужно быть искренним и живым.

Я сходил в комнату переодеться и вернулся.

— Ну и что изменилось? — Зеленоглазка скрестила руки на груди и скептически оглядела меня с головы до ног.

— Я надел новую рубашку.

— Леон, это такая же белая рубашка.

Я недоуменно уставился в зеркало. Да уж, я так погрузился в свои мысли, что не заметил, как снял и надел ту же самую рубашку.

— Помочь? — Рита понимающе посмотрела на меня.

Я кивнул и запустил ее в свою спальню. Она достала несколько комплектов одежды, приложила каждый ко мне и в итоге остановилась на белой футболке и свободных коричневых брюках. Я переоделся и вновь показался перед ней.

— Другое дело! Выглядишь очень свежо и дружелюбно. Уже хочется подойти и обнять тебя, а не пожать руку, — усмехнулась она.

— Спасибо, Рит.

Все-таки идея пригласить ее на мероприятие была хорошей. Я всегда все тщательно вымеряю и планирую, живу в своей голове и из-за этого выпадаю из реальности. В тапках и разных носках, конечно, еще не выходил из дома, но в баню к друзьям брал веник для уборки.

Мы прибыли на три часа раньше. На самом деле, я предлагал Рите приехать позже, чтобы ей не пришлось ждать меня так долго, но она настояла, что побудет рядом, и заодно понаблюдает за мной в рабочем процессе и соберет больше материала для биографии.

Я встретился со своей съемочной группой. Ребята устанавливали камеры и проверяли освещение. Иван Анатольевич встретил меня в холле и предложил провести экскурсию по хоспису и познакомить с некоторыми детьми. Мы решили, что в съемку войдет не только музыкальная программа, но небольшие истории об обитателях хосписа — детках, их родителях и медицинском персонале.

Устройство хосписа было стандартным: приемное отделение, дневной стационар для транспортабельных больных, стационар для тех, кто не в состоянии передвигаться, столовая, игровая комната, спортивный зал и бассейн. Когда мы шли по коридору, родители и сотрудники хосписа заинтересованно смотрели нам вслед. Кто-то даже подбежал ко мне и попросил автограф. Идя по длинным, разноцветным коридорам хосписа, я чувствовал себя в своей тарелке. Сколько же раз за последние тринадцать лет я посещал подобные места? Когда мама не могла отпроситься с работы, именно я ложился в стационар с Алисой и водил ее по всем процедурам.

Иван Анатольевич отвел нас в кабинет, где ждали родители, согласившиеся принять участие в съемке. Я уже знал историю каждого, но встретиться с ними вживую — совсем другое дело. Одна мама сразу же спросила, сколько и когда им заплатят и что напишут в газетах про ее ребенка. Она недовольно хмурилась и поджимала губы. Я взял стул, поставил его в центр помещения и начал объяснять родителям процесс съемки.

— Мне бы хотелось отрепетировать свою речь. Когда мы уже начнем? — под конец перебила меня та же самая мама, не дослушав ответ.

Она была одета очень хорошо — выглаженный брючный костюм, макияж, свежий маникюр, аккуратная прическа. Явно, тщательно готовилась к съемке.

— Репетиции не будет, — ответил я, удивляясь этому вопросу.

— Как не будет? — женщина изумленно вылупила глаза.

— Иван Анатольевич не предупредил вас, что вы рассказываете то, что сами сочтете нужным?

— Предупредил, но это же съемка на телевидение! Разве вам не надо вычистить нашу речь, подобрать более корректные формулировки? Я думала, что буду работать с профессионалами! — женщина скрестила руки на груди и недовольно уставилась на меня.

В другой ситуации я бы разозлился, но сейчас понимал ее чувства. Внешне она выглядит безупречно, как и я, но это лишь способ обуздать внутренний хаос. Ее ребенок тяжело болен и, возможно, никогда не сможет жить нормальной жизнью. Так как он требует больше заботы, чем здоровые дети, наверняка, у нее практически нет времени на себя. Недовольство и злость помогают ей защититься от непринятия общества и отстоять права ребенка. Она не может позволить себе расслабиться и довериться окружающим, поэтому постоянно напряжена и готова атаковать любого человека, способного причинить хотя бы малейший вред ее семье.

— Как вас зовут? — мягко поинтересовался я.

— Ольга, — сухо ответила женщина, не сводя с меня скептического взгляда.

— Ольга, если вы переживаете, то мы, конечно же, можем обсудить вашу речь. Но суть этого мероприятия состоит в том, что мы знакомим зрителей с реальными людьми и реальными проблемами, а в реальности ни у кого речь не отлетает от зубов. Мы можем запинаться, путаться и допускать еще какие-то ошибки.

— А потом эту ошибку кто-то вырежет и будет выкладывать ее во все юмористические паблики! Я не хочу стать посмешищем! К тому же моя Ирочка быстро утомляется! Мы не согласимся переснимать дубли!