Читаем Современники онлайн бесплатно
Когда началась революция, бурный ход ее событий сразу же захватил меня, чтение художественной литературы отодвинулось, появился интерес к литературе политической. За первый год революции я прочел многие из тех книг, которые на всю жизнь определили направление моего умственного развития. Из них стоит назвать исторические работы Маркса «18 брюмера Луи Бонапарта» и «Классовая борьба во Франции», «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса, «К развитию монистического взгляда на историю» Плеханова, «Империализм, как высшая стадия капитализма» Ленина. Именно эта книга определила мои политические взгляды и к началу 1920 года привела меня в партию. Помню, как по прочтении ее я по-новому и более глубоко понял и оценил «Братьев» и «Господина из Сан-Франциско» Бунина.
Чтение марксистской литературы помогало мне разбираться в художественных произведениях, я стал с большей остротой воспринимать прочитанное и выделять те произведения, которые, порой помимо желания их авторов, революцию подготовляли.
Мои художественные вкусы не изменились с революцией, но, пожалуй, стали определеннее и строже. Мои требования к себе стали выше. Все, что я писал до революции и в первые годы после нее, меня самого больше не удовлетворяло; налет декадентства, который я чувствовал в своих произведениях, стал мне неприятен. Все сильнее тянуло меня к художественной прозе реалистического направления. Замыслы мои издавна носили размах поистине «наполеоновский». Еще до революции представлялась мне какая-то грандиозная эпопея, которая должна была начинаться во время первой мировой войны. Я смело брался предсказывать исторические события, — начало революции в России я почему-то относил к 1926 году.
Приход настоящей революции развеял все эти ребяческие мечтания! Но все же я мечтал написать эпическое произведение, в котором изображались бы три первые года революции. Мне представлялось, что сюжет «эпопеи» должен охватить весь Советский Союз, для чего нужно разослать героев по всему Союзу.
В 1920 году я почувствовал, что в моих намерениях по поводу эпопеи (на три года и по всему Союзу) есть что-то от моих ребяческих замыслов, что-то незрелое, неясное. В таком состоянии постоянных поисков, внутреннего напряжения прошла для меня вся зима 1920—1921 года в родном Челябинске.
Я вел это время будничную работу в политотделе, работал как всякий рядовой коммунист, но в то же время непрестанно и напряженно всматривался и — думаю, что можно так сказать, — вчувствывался во все, что творилось вокруг.
Челябинск — мой родной город, и знал я его с детства, так же как и губернию, центром которой он являлся. Этот край граничил с казачьими станицами, которые в первый год советской власти служили опорой белому атаману Дутову. Но не следует думать, что среди казачества не происходило в то время классовой дифференциации: оренбургские казаки дали в Красную Армию ряд полков, которые носили имя Стеньки Разина и Емельяна Пугачева, они дали такого замечательного революционера, как П. Н. Тряскин, и таких доблестных командиров гражданской войны, как братья Каширины. Не случайно один из героев «Недели», Караулов, казак. В Челябинске сходились три железнодорожных пути — на Самару, на Сибирь, на Екатеринбург. Через Челябинск в центральные промышленные районы шел хлеб из Сибири. Да и наш Приуральский край сам по себе богат был хлебом. По всем этим причинам обладание Челябинском было очень важно для советской власти, что создавало для челябинских коммунистов, для рабочих и сторонников советской власти среди интеллигенции какой-то особенный подъем духа, выражавшийся в постоянном ощущении, что наш город и край занимают значительное место в общем ходе социалистической революции.
В непосредственной близости мировой революции мы все были тогда уверены. Если нас, политработников, спрашивали красноармейцы, когда произойдет международная социалистическая революция, мы с полной уверенностью отвечали: в любой день, может быть, завтра! А на вопрос о том, когда у нас в России установится социализм, мы отвечали: это произойдет через три-четыре года!
Мы искренне считали, что так оно и будет. В тот период были созданы трудовые армии. Коммунистические субботники — великий ленинский почин — уже возникли и распространились по всей стране. Теперь наряду с революционными и красноармейскими песнями гражданской войны мы разучивали новые:
Мы, в особенности молодые коммунисты, были уверены, что каким-то большим и дружным натиском, вроде как на фронтах, разом поднимем наше хозяйство чуть ли не до уровня коммунизма.
