Читаем Сиротский поезд онлайн бесплатно

Семейство Микер уж точно не было богатым, но считалось довольно обеспеченным. Гектор владел галантереей и сколотил достаточно денег, чтобы обеспечить жену и дочь. Малышка, подарок судьбы и чудо, поскольку мать родила ее в позднем возрасте, была действительно радостью жизни родителей. Белокурая, синеглазая красавица ни в чем не нуждалась. Одежда, игрушки и развлечения — все было для нее.

Хотя ее научили читать и писать, а также делать простые математические вычисления, никто из родителей не думал продолжить ее образование. Напротив, когда бы Корин не задавала вопрос по истории или о текущих событиях, ее просили «не забивать такую прекрасную головку подобными вещами»: какую пользу принесет женщине учение?

И все же, когда бы она ни проходила мимо книжного магазина на пути к портнихе, всегда останавливалась у витрины, чтобы полюбоваться выставленными книгами.

— «Моби Дик», — читала она названия. — «Дом о семи фронтонах», «Хижина дяди Тома».

— Это довольно сильная книга.

Корин обернулась и заметила стройного молодого человека, который через ее плечо смотрел на витрину.

— Я ее еще не читала, — сказала она, хотя знала, что девушке нельзя разговаривать с незнакомцами.

— А следовало бы. Каждый американец должен прочесть.

— Правда? И почему же?

— Так как разоблачает зло рабства. Я уже дважды ее прочитал и оба раза плакал.

Корин удивилась. Слезы считались признаком слабости мужчины, но незнакомец честно признался, что плакал после прочтения книги.

— Простите за мое поведение, — извинился юноша и отступил на почтительное расстояние. — Мы не познакомились. Меня зовут Пирс Харбак. Я работаю в этом магазине.

Корин назвала свое имя и больше ничего не добавила.

— Вы новенькая в городе? Я никогда раньше не видел вас в магазине.

— Нет. Я родилась в этом городе, просто не читаю много.

— Досадно. Чтение поучительно, развлекательно, вдохновляет…Простите. Я могу увлечься, когда говорю о книгах или чтении.

Церковные колокола пробили час, и Пирс нехотя открыл двери книжного магазина.

— Пора работать, — сказал он. — Вы уверены, что не хотите войти?

— У меня назначена встреча, как-нибудь в другой раз. — ответила Корин, а про себя решила прийти в магазин на следующий день.

Корин выглядела красивой невестой. Отец не поскупился ни на платье, ни на свадебный ужин после церемонии. Были приглашены почти все жители городка Новой Англии, и каждый из приглашенных присутствовал.

— Наша маленькая принцесса теперь стала королевой, — с гордостью сказала Эрнестина мужу.

— Жаль, что она не вышла замуж за более подходящего короля, — ответил Гектор.

— А чем тебе не нравится Пирс Харбак? — спросила жена.

— Он работает в магазине.

— Ты тоже, — напомнила ему Эрнестина.

— Но я им владею! Боюсь, что зятек не сможет дать нашей дочери всего того, к чему она привыкла.

— Она любит его. Разве это не главное?

Гектор вздохнул. Именно такое идеалистическое, сентиментальное суждение следовало ожидать от женщины. Брак с Пирсом Харбаком был по желанию дочери, и отец предложил такую большую финансовую помощь, чтобы убедиться в ее счастливой жизни.

Через год после свадьбы Корин родила девочку, кудрявую и синеглазую, как мать. Естественно, дедушка и бабушка были в восторге. Когда после крестин вся семья собралась в доме Микера, Гектор попросил минуту внимания.

— Мне бы хотелось сказать что-то важное, — сообщил родитель. — Я и жена устроились в жизни.

— Нет, отец! — запротестовала Корин.

— Да, так оно и есть. Теперь я стал стар, чтобы работать в магазине, и хочу провести остаток жизни с женой, дочерью и внучкой. Вот я и решил передать дело дочери и зятю.

Корин обрадовалась такой отцовской щедрости, но Пирс не разделял счастья жены.

— С вашей стороны это очень великодушно, но я ничего не понимаю в галантерее.

— Чепуха, ты же работаешь в книжном магазине. Нет никакой разницы в том, продавать ли книги или иголки и катушки с нитками.

Однако для Пирса разница была большой. Его жизнью оставалась литература. Такие писатели, как Шекспир, Чосер, Диккенс и По, являлись для него богами. Отказ находиться в окружении великих работ ради торговли галантереей вызывал у него грусть.

Мелоди Харбак, точной копии своей красивой матери, было все три года, когда артиллерия конфедератов обстреляла Форт Самтер.

— Женщинам семьи Харбак не нужно забивать свои маленькие головки такими вещами, — сказала Корин мужу, когда тот принес эту новость.

Пирс пристально посмотрел на жену, которая играла с Мелоди, ей ни до чего не было дела.

— Неужели ты не понимаешь, что это значит? Обязательно будет гражданская война.

— Разве не ты со своими сторонниками ликвидации рабства этого хотите? — невинно спросила Корин.

— Мы хотим покончить с рабством, да, но надеемся на ненасильственные способы достижения нашей цели.

— Даже если разразится война, у нас будет все в порядке. Я подслушала, как говорил мой отец, что у Юга нет возможности победить нас, ведь все фабрики на Севере.

— Может и так, но, подумай, сколько народу погибнет, прежде чем наступит мир.

— Мне не хочется рассуждать о таких вещах, — заявила она и тут же выбросила из головы мысли о возможной войне.

Для Пирса все было не так просто. Он не мог засунуть голову в песок, как страус. В течение нескольких следующих дней он жил обычной жизнью. Однако его мысли были не о магазине, жене, детях и любимых книгах. Он лишь думал о вероятности объявления войны и о том, что страна захлебнется в крови.

Наконец, обдумав ход событий, он обратился к тестю.

— Я решил записаться в армию, — сообщил он.

— Что думает об этом Корин? — поинтересовался Гектор.

— Я еще об этом ей не сказал. Вы первый, с кем я говорю о своем решении.

— А что будет с магазином?

— Надеюсь, что вы присмотрите за ним в мое отсутствие.

— Я-то поработаю за тебя, но дочь от этого не будет счастлива.

— В жизни есть более важные вещи, чем счастье Корин. Я нужен стране и надеюсь, что служба положит конец порочному рабству.

— А если тебя убьют? — спросил Гектор. — Что станет с женой и дочерью?

— Не знаю. Думаю, что Господь позаботится о них.

Однако Гектор решил, что и он поможет дочери, если возникнет проблема.

Несмотря на то что Пирс пережил войну, он не вернулся в Новую Англию целым и невредимым. В третьем сражении под Питерсбергом, за три недели до того, как генерал Ли сдался Гранту, ему оторвало ноги. Только благодаря опытному хирургу и хорошему здоровью, двойная ампутация не погубила его, и никакая послеоперационная инфекция не угрожала жизни.

Сначала Корин обрадовалась, что домой возвратился ее красивый, молодой супруг. Однако она не понимала, что потеря конечностей повлияет на их жизнь.

— Я не смогу заниматься магазином, сидя на стуле, — продолжал повторять Пирс и не делал никаких попыток вернуться к работе.

Несмотря на преклонный возраст, тесть продолжил дело, отдавая все доходы дочери. Тем временем вернувшийся солдат проводил время за чтением книг. Для того чтобы мыть, одевать и следить за личными потребностями Пирса, наняли медсестру, и тем самым жена избавилась от тяжелого бремени. Однако менее чем через год война закончилась, Гектор Микер умер, и, как это часто бывает у стариков, вскоре за ним последовала Эрнестина. Все еще неспособный и нежелающий вернуться к работе Пирс убедил жену продать магазин. За два года деньги кончились, и семья вынуждена была переехать в небольшой, менее дорогой дом.

Корин пришлось расстаться с сиделкой, чтобы сократить расходы. Вся забота о доме и муже теперь легла ей на плечи. Раньше ее маленькая красивая головка не беспокоилась о таких вещах, и теперь женщина страдала от полного физического и психического истощения. Однажды, дав мужу дозу настойки опия, отчаявшаяся несчастная женщина выпила немного анальгетика. Результат оказался чудом. Широко применяемая опиумная настойка, казалось, развеяла ее меланхолию, по крайней мере, до утра следующего дня.

Единственным светлым пятном в темном мире Корин стала дочь. Мелоди вела себя, как ангелочек. Она никогда не дула губки, не раздражалась и не нуждалась в наказаниях. Если Корин не скоблила полы, не опорожняла горшок мужа или не стояла у кухонного очага, то всегда занималась дочкой.

К сожалению, в середине девятнадцатого века никто не знал о зависимости от морфина, содержащегося в опиуме. Привыкнув к наркотику, Корин больше не испытывала эйфорию, как в самом начале, на самом деле все было наоборот. Пристрастие к опиуму становилось все сильнее, молодая женщина и мать начала испытывать вялотекущую депрессию. Именно в этот период жизни Корин скончался муж, и она стала вдовой.

— Какой ужас! — воскликнул Огастес Селдон, директор Детской благотворительной лиги Новой Англии, когда увидел, как Мелоди попрошайничает в грязной, разорванной одежде у какого-то бостонского ресторана. — Где твои родители?

— Папа умер, а мама дома в постели.

— Она больна?

Малышка кивнула.

— Отведи меня домой. Твоей матери нужен доктор.

Когда Селдон вошел в крошечную спальню, ему не нужно было разглядывать надпись на бутылке. Он уже видел наркоманов и все понял с первого раза.

— Мадам, — сказал он громко, чтобы вывести женщину из оцепенения. — Вы знаете, где я нашел вашу дочь?

Глаза Корин дрогнули и открылись. В них не было страха или испуга, когда она увидела рядом с кроватью незнакомца.

— Вы не знаете, — заключил Селдон. — И я, честно говоря, сомневаюсь, что вам есть до этого дело даже в здравом состоянии.

Он повернулся и посмотрел на малышку. Ее сходство с матерью было просто поразительно. Не хотелось думать о том, что со временем женщина обезумеет от наркотиков. «Слава Богу, — подумал он, — что имею полномочия сделать все и предотвратить беду». Он наклонился, и его лицо оказалось на уровне детских глаз.

— Ты бы хотела пойти со мной поесть?

— А как же мама?

— Я пришлю кого-нибудь присмотреть за ней.

Мелоди взяла его руку и последовала за ним. На пороге спальни она остановилась и повернулась к матери.

— Прощай, мама. Я люблю тебя.

Глаза Корин чуточку дрогнули, открылись и закрылись снова. Ее маленькой прелестной головке не нужно было беспокоиться о том, что станет с ребенком; она просто хотела спать. Огастес Селдон, щедрый и исполненный благих намерений человек, воспользовался своим влиятельным положением как директор Детской благотворительной лиги Новой Англии и поместил Мелоди в приют для сирот и беспризорников. Он искренне верил, что пристрастившаяся к наркотикам Корин Харбак не могла быть матерью маленькой девочке.

«Женщина, которая не может позаботиться о себе, — считал он, — не может позаботиться и о ребенке».

Вскоре после того, как дочку забрали, Корин поместили в психиатрическую лечебницу вместе с другими наркоманами, алкоголиками и больными с различными формами и степенями психических заболеваний. Зависимость от наркотика довела ее до того, что она больше плакала по поводу отсутствия бутылки опиума, чем о невозможности видеть дочери.

Через месяц после того, как Корин поместили в лечебницу, руководить сиротским домом, куда отправили Мелоди, назначили Огастеса Селдона. Он едва узнал чистенького и накормленного ребенка.

— Прелестная девчушка, — сказал он дежурной Мод Ванделла.

— Правда? А какой у нее добрый характер!

— Она привыкла здесь?

— Да, но…

— Что «но»?

— Она ужасно скучает о матери.

— Не знаю почему. О ней не заботились родители.

Селдон наблюдал за общением Мелоди в группе детей. Те играли, а она сидела в сторонке, жалобное лицо выражало одиночество. Сердце директора забилось от сострадания.

— Бедняжка. Это не место для нее.

— Ей станет еще хуже с матерью, — сказала Мод.

— Не дай Бог! Да, я думал поместить ее в другую семью.

— Это самое лучшее, но, к сожалению, желающих брать детей сокращается. Война не только нанесла непоправимый урон финансовым возможностям семейных пар, но и породила много сирот.

— Когда я был в прошлом году в Нью-Йорке, то имел счастье встретиться с мистером Чарльзом Лорингом Брейсом, основателем Общества помощи детям. Он рассказал мне о программе, согласно которой таких детей, как Мелоди, сажали в поезда и отправляли в сельские местности Среднего Запада, в основном на фермы, где те находились на свежем воздухе, где было много еды и физических занятий.

— Похоже на каникулы! Я бы не против самой сесть в такой поезд.

— Я считаю, что Мелоди пойдет на пользу, если она покинет этот город и, как можно скорее, свою мать.

Через шесть недель маленькая девочка стояла за пределами Южного вокзала Бостона в группе, состоявшей из тридцати сирот от трех до пятнадцати лет. Одни с нетерпением ожидали начала путешествия, другие плакали, лишившись единственного крова, который знали.

— Почему мне нельзя остаться с мамой? — плакала Мелоди.

— В настоящий момент я не хочу больше продолжать этот разговор, — вежливо и тихо произнес Селдон. — Помни, что тебе говорила миссис Ванделла, когда ты покидала приют. Ты начинаешь новую жизнь. Нужно все забыть о прошлом. Ты должна оставить все личные вещи и воспоминания позади. Понятно?

Мелоди покорно кивнула, но в синих глазах стояли слезы.

Селдон оставался с группой до тех пор, пока все дети не расселись по местам.

— Желаю всем приятного путешествия, — заявил он так громко, что его было слышно сквозь шум паровоза. — И пусть у каждого из вас на западе будет долгая, здоровая и счастливая жизнь.

Выйдя из вагона, он не удержался, взглянул еще раз на Мелоди Харбак и подумал: «Какой красивый ребенок!» Жаль, что ему и жене было уже за шестьдесят. Будь они моложе, он бы удочерил девочку.

Время, проведенное Корин в лечебнице, пошло на пользу. Вместо того чтобы держать ее взаперти, врач лечил психическое расстройство, а также зависимость от наркотиков прогрессивными методами. Доктор Джерард Уилмот не верил в то, что больная пройдет ужасы «ломки». Вместо этого он мало-помалу сокращал Корин дозу опиума до тех пор, пока организм больше в нем не нуждался. Как только она полностью вылечилась, доктор подписал бумаги на выписку.

— Не знаю, как и благодарить вас, доктор Уилмот, — сказала она, когда тот отпер дверь в палату. — Вы сделали из меня нового человека.

И действительно, он сделал из нее не только чувственную и умную женщину, но и женщину, здоровую физически. К счастью, пристрастие к наркотикам не сгубило ее красоты.

— Вашей благодарностью станет ужин со мной, — отважно заявил Джерард.

Доктор знал, что неэтично заводить тесные личные отношения с пациентом, но, так как женщина больше не находилась под его опекой, он не испытывал угрызения совести в том, что стал ухаживать за хорошенькой вдовой.

Через два года после выписки из лечебницы бывшая наркоманка вышла замуж за доктора и переехала в дом на Бикон-Хилл, а через три года родила сына. Жизнь Корин была счастливой или стала такой. Но одна вещь постоянно присутствовала в ее сознании: что стало с Мелоди? Чувство собственного достоинства заставляло ее молчать и не говорить Джерарду о том, что когда-то у нее забрали дочь. Ей не хотелось, чтобы он думал о ней плохо. Но шли годы, и он почувствовал, что жена грустит.