Читаем Вудбери-Мэнор онлайн бесплатно

Вместо того чтобы дворецкому проводить гостя, Люциан Сомерсет сам довел доктора Ньюсома по ступеням вниз до входной двери прихожей.

— Вы сообщите мне, если у отца за ночь наступят изменения в состоянии здоровья? — спросил врач.

— Конечно, доктор.

— В противном случае я зайду или завтра днем, или через день.

Шестидесятичетырехлетний Фредерик Сомерсет, владелец огромного состояния, лежал на большой кровати на втором этаже в хозяйской спальне. Его младший сын Люциан оставался дежурить всю ночь над телом умирающего отца. Он делал это не из-за чувства долга, а из-за любви к единственному оставшемуся в живых родителю, так как мать умерла еще пять лет назад.

В столовую для прислуги, находящейся в дальнем крыле особняка, кухарка накрывала на стол. Бесс Одли, грузная повариха, приготовила тушеного ягненка, которого так любили домочадцы. Поставив супницу в центре стола, Бесс села рядом с экономкой Джоан Лэнсбери. Вскоре к ним присоединились дворецкий Освальд Молси, который как старший по чину занял место во главе стола, лакеи и горничные.

— Доктор Ньюсом ушел, — сообщил Освальд, когда Бесс передала миску жаркого и кусок свежеиспеченного хлеба.

— Не думаю, что он много сможет сделать для бедного мистера Фредерика, — произнесла Джоан.

— Лишь поддержит его.

— Помню, что, когда я впервые появилась в поместье Вудбери, — задумчиво произнесла повариха, — мне было всего тринадцать лет. Мистер Фредерик и миссис Алтея, да упаси Бог ее душу, были молоды, а сыновья в то время еще маленькими.

— Говоря о детях, кто-нибудь знает, когда приедет господин Рэндольф? Нужно ли приготовить ему постель на случай неожиданного появления?

Упоминание о старшем сыне Фредерика Сомерсета вызвало сомнение у дворецкого, экономки и кухарки.

— Думаю, что разумно так поступить, — согласилась Джоан с недовольным выражением на лице.

— Интересно, смог ли господин Люциан связаться с ним? — добавила Бесс.

— Кто знает, — ответил Освальд. — Представляю, что он где-нибудь развлекается в Европе, тогда как его брат в одиночку занимается отцом.

Хотя никто из прислуги никогда не высказывал своего отношения к Рэндольфу Сомерсету, они частенько испытывали неприязнь к старшему сыну. С одной стороны, никто из них не говорил ничего хорошего о высокомерном, потворствующим своим желаниям молодом человеке. С другой стороны, к нему относились с большим уважением; к сожалению, если Фредерик скончается, то поместье достанется старшему, а не младшему сыну.

— Не представляю, как работать на этого прожигателя жизни, — пожаловался Освальд.

— Уж не подумываете ли вы подыскать себе другое место? — спросила Бесс.

— Во всяком случае, после смерти мистера Фредерика намереваюсь остаться здесь. Если ситуация станет невыносимой, то посмотрю, нет ли другого местечка для дворецкого.

— Боюсь, что никогда не смогу покинуть Вудбери-Мэнор, — заявила Джоан. — Я здесь родилась. Мать была личной горничной старой миссис Сомерсет, а отец кучером. Это единственный для меня дом.

Многие члены прислуги являлись вторым поколением работников. Они, как и экономка, считали Вудбери-Мэнор таким же своим домом, как братья Сомерсет.

— Я всю жизнь заботилась об этом доме, — продолжала готовая расплакаться Джоан. — Прежде чем стать экономкой, я была горничной, драила полы, мыла окна, натирала мебель, выбивала ковры и стирала постельные принадлежности. Я знаю каждый угол в этом месте. Разве я смогу уйти, даже если было бы куда?

— Может быть, мы несправедливы к хозяину Рэндольфу? — с оптимизмом предположила Бесс. — Возможно, он уже перебесился и готов осесть на одном месте?

Освальд понял брови, явный признак его скептицизма.

— Ну, будем надеяться, — произнес он. — Мне бы тоже не хотелось покидать Вудбери. Не думаю, что есть еще одна кухарка, которая может так приготовить тушеного ягненка для вас, мисс Одли.

Как только австрийские часы с кукушкой Фредерика Сомерсета пробили три часа, владелец поместья Вудбери испустил дух. Люциан с опустошенным видом сидел у кровати, склонив голову, и плакал. Спустя час он вытер слезы, собрался силами и вышел из спальни. Он не направился в свою комнату, так как в данной ситуации не мог заснуть. Зная, что слуги спят, он спустился в кухню и сварил кофе.

Чуткая повариха проснулась от звука шагов и направилась узнать, в чем дело.

— О, господин Люциан! — воскликнула она, когда застала молодого человека сидящим на стуле дворецкого за столом прислуги. — Вот уж не ожидала увидеть вас в этой части дома.

— Я хочу чашечку кофе и не стал никого будить.

— То есть вы приготовили сами?

— Верите или нет, мисс Одли, я способен делать многое своими руками.

— Простите, сэр, — растерянно произнесла она. — Я не имела в виду…

— Не нужно извиняться, я не обиделся.

— Принести что-нибудь поесть?

— Нет, благодарю. Боюсь, что у меня нет аппетита. Во сколько обычно просыпаются другие?

— Засветло, иногда немного раньше. А что, сэр? Нужно что-то сделать?

— Я хочу сообщить им новость.

Бесс увидела на лице молодого человека боль и сразу заподозрила неладное.

— Это о мистере Фредерике?

— Да, он умер в три часа.

— Простите, ваш отец был таким хорошим, добрым человеком. Нам будет его ужасно не хватать.

— Спасибо. Для меня много значит, что вы так высоко отзываетесь о нем.

— Чем я могу помочь в это трудное время?

— Полагаюсь на вас и ваших помощников, приготовьте поминки после похорон.

— Можете на меня рассчитывать, мистер Люциан. Вы знаете, когда будет служба?

— Прежде чем начать приготовления, я хотел бы связаться с братом. Последнее, что я слышал, он где-то во Франции, в Париже.

Экономка, заслышав голоса, вошла в кухню в запахнутом поверх ночнушки халате.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Отец, — ответил Люциан. — Он умер ночью.

Джоан Лэнсбери, как и кухарка, выразила свое искреннее соболезнование.

— Вы хотите, чтобы я разбудила мистера Молси и других слуг? — предложила она.

— Нет, пусть спят. Я вернусь и сообщу новость утром. Тем временем я постараюсь найти, где сейчас живет брат.

— Если вам что-то нужно… — сказала экономка.

— Я знаю, что всегда могу на вас положиться.

Когда господин Люциан покинул крыло прислуги, Бесс и Джоан уселись за кухонный стол пить утренний кофе. Никто из них не хотел идти спать.

— Несмотря на то что я знала, что так произойдет, я все еще не верю в смерть мистера Фредерика, — заявила экономка, мужественно сдерживая слезы.

— И я тоже, — согласилась кухарка. — Меня успокаивает лишь то, что он, вероятно, воссоединился с миссис Алтеей. Они были так счастливы, когда та была жива.

— Я все время спрашиваю себя, что станет с господином Люцианом после смерти отца?

— Думаю, что он останется в Вудбери. В конце концов, это и его дом.

— Но теперь это место принадлежит господину Рэндольфу. Я как-то не представляю, что они оба будут жить под одной крышей. Несмотря на то что у них разница в возрасте всего десять месяцев, эти двое отличаются, как день и ночь. Проблемы неизбежно возникнут.

— И все же, — как всегда оптимистично отметила повариха, — это огромный дом. Так жаль, что Люциан родился вторым, а не первым. По праву Вудбери-Мэнор должно бы принадлежать ему. Он единственный, кто оставался с мистером Фредериком, когда тот умирал. Несправедливо, что другой сын должен появиться и получить всё после смерти отца.

— Полностью согласна с тобой. Нет сомнений в том, что господин Рэндольф расточительный сын.

И все же Рэндольф Сомерсет оставался законным наследником, и мнение двух служанок не изменит данного факта.

По случайному совпадению Рэндольф Сомерсет вернулся домой ранним утром в день похорон.

— Ты где был? — спросил Люциан. — Я несколько дней разыскивал тебя.

— Я находился в Барселоне. А что? Почему ты вдруг интересуешься моим местом пребывания?

— Думаю, ты не знаешь, что отец умер.

— Правда?

У него не было слез. На самом деле не было и никаких эмоций, лишь любопытство.

— Похороны сегодня днем.

— Нужно найти что-то подходящее, чтобы надеть.

— И это все, о чем ты думаешь в это время?

Легкая улыбка проступила на лице старшего брата.

— Нет, — ответил он. — Но поскольку похороны сегодня, это важный для меня вопрос.

Затем Рэндольф обратился к экономке:

— Моя комната готова? — спросил он, когда та появилась.

— Да, сэр. Мы ждали вас.

Джоан не ожидала услышать в ответ слова «пожалуйста» или «спасибо», и это ее не разочаровало. Рэндольф не был из тех, кто просил помощи у домашнего персонала: он просто отдавал приказы и требовал послушания.

— Приведу себя в порядок. Велите кухарке приготовить что-нибудь поесть к тому времени, когда я спущусь вниз.

— Да, хозяин.

— В будущем называйте меня мистер Рэндольф, я уже не мальчик.

— Конечно, мистер Рэндольф, — сказала Джоан с уважительным поклоном и медленно направилась на кухню, чтобы поговорить с поварихой.

«Вот и началось, — подумала она. — Он дома всего несколько минут, а ведет себя так, будто это место принадлежит только ему».

Спустя час после того, как тело Фредерика Сомерсета положили в семейный склеп, Рэндольф призвал всех прочитать завещание. Неудивительно, что львиная доля поместья переходила старшему сыну, а гораздо меньшая сумма денег досталась Люциану. В то время этого едва ли хватило, чтобы дожить до старости, но было достаточно, чтобы начать небольшой бизнес, в котором, надеемся, он преуспеет. Не испытывая особой любви к брату, он покинул Вудбери-Мэнор через несколько дней.

В тот же день на пороге появилась гостья с поклажей в руках. Молодая особа с крашеными волосами, размалеванным лицом и в вульгарном наряде, которую вряд ли можно было назвать леди, настоятельно требовала встречи с Рэндольфом Сомерсетом.

— Вас ожидает мистер Рэндольф? — высокомерно спросил Освальд.

— А тебя это касается? Ступай и скажи, что здесь Лулу.

Лицо дворецкого покраснело от злости. И все же он сделал, как та велела.

— Простите, мистер Рэндольф, — произнес он, когда нашел нового владельца за выносом из хозяйской спальни личных вещей отца. — Мисс Лулу хочет видеть вас, сэр.

— Лулу! Приведи ее.

Приказ проводить незамужнюю женщину в спальню холостяка противоречил всем представлениям Освальда Молси о порядочности. Передав сообщение женщине, о которой шла речь, он спустился в столовую для прислуги, чтобы прийти в себя.

— Хотите чашку чая? — предложила повариха.

— Да, пожалуйста, мисс Одли. С удовольствием выпью.

Как только домашняя прислуга ушла на перерыв, дворецкий приступил к описанию гостьи в самых нелестных выражениях.

— Надеюсь, что она здесь долго не задержится, — сказала Бесс.

Вскоре спустилась экономка и вошла в кухню.

— За все годы службы я никогда не встречала столь неприятной особы! — воскликнула она.

— Это мисс Лулу? — спросил Освальд.

— И вы ее встретили? Для меня это было несчастьем.

— Чем же она вас так расстроила? — спросила повариха.

— Она велела мне приготовить ванну, распаковать чемодан и погладить одежду. Я пыталась объяснить ей, что я экономка, а не горничная, а та велела делать то, что приказано, или меня уволят!

— Нет! — крикнула Бесс. — Ведь она не может так поступать.

— Не думаю, но…

— Что?

Джоан покраснела в присутствии дворецкого.

— Когда я сказала, что приготовила для нее комнату, она сообщила, что будет находиться в хозяйской спальне вместе с мистером Рэндольфом.

Обе служанки были потрясены подобным сообщением.

— Не представляю, чтобы эта женщина спала в комнате бедной миссис Алтеи. Уж не думаете ли вы, что они тайно женаты? — спросила повариха.

— Боже мой, надеюсь, что нет! — воскликнул Освальд. — Итак, плохо иметь… шлюху под этой крышей и считать хозяйкой дома. Это невыносимо!

Когда наступила осень и ярко-зеленые листья стали увядать и падать с деревьев, мысли Бесс Одли сосредоточились на приближающихся праздниках. В былые годы проходили восхитительные застолья, полные сладостей и разной выпечки. Служанки под неусыпном наблюдением экономки украшали гостиную и прихожую зеленью, ароматизированными свечами и праздничными украшениями.

— Рождество всегда было моим любимым праздником, — с ностальгией произнесла кухарка, — особенно когда еще была жива миссис Алтея.

— Да, она была восхитительной леди и такой доброй хозяйкой! — согласилась экономка. — После ее смерти Рождество никогда уже не было таким веселым.

— Надеюсь, что господин Люциан приедет домой на праздники. Будем рассчитывать на это.

— Сомневаюсь, что он прибудет, — рассуждала Джоан. — Они с братом никогда не ладили еще в детстве, и отношения их не улучшились, когда стали взрослыми.

— Значит, я должна готовить для мистера Рэндольфа и для нее? Что ж, как бы то ни было, стану готовить для двоих.

— Делай свой праздничный стол. То, что они не съедят, достанется прислуге. Бог знает, мы заслуживаем того, чтобы повеселиться. Если честно, то наша жизнь превратилась в сущий ад после того, как скончался мистер Фредерик.

В течение первой недели декабря дворецкий приказал одному из мужчин нарезать сосновых веток и сделать венки. Джоан и другие служанки украсили их лентами, красным ягодами и сосновыми шишками. Когда всё повесили, запах сосны смешался с запахом имбиря и глинтвейна.

В то время как помощницы по кухне втыкали целые головки гвоздики в кожуру апельсинов, к воротам Вудбери-Мэнор подъехал всадник.

— Интересно, кто бы это мог быть? — спросила повариха, не переставая печь хлеб для одного из друзей Рэндольфа Сомерсета.

Через несколько минут дверь в кухню открылась и дворецкий просунул голову.

— Это господин Люциан, — сказал он. — Он приехал в гости.

— Отлично! — воскликнула Бесс и запыхалась от радости. — Теперь это будет счастливое Рождество.

— Пусть кто-нибудь из девушек принесет стакан глинтвейна и кусок фруктового пирога.

— Я сама отнесу. Мне радостно взглянуть на него еще раз.

— Мисс Одли! Рад тебя видеть, — сказал Люциан, когда в комнату вошла повариха с подносом в руках.

— Пойду сообщить мистеру Рэндольфу, что вы здесь, — сообщил дворецкий.

— Не беспокойся, я приехал сюда не повидаться с ним… а поговорить с тобой и другими слугами. Попроси мисс Лэнсбери присоединиться к нам на несколько минут.

Сердце Бесс захлестнула надежда. Неужели молодой хозяин приехал позвать челядь жить в его новом доме? Ей было все равно, был ли у него такой же прекрасный дом, как в Вудбери-Мэнор. Она бы с радостью уехала и стала жить даже в хижине, если бы Люциан попросил об этом.

— Ммм! Ты всегда пекла прекрасные пироги, мисс Одли. Уж точно буду о них скучать.

Внезапно улыбка исчезла с лица Бесс. Вслед за дворецким в гостиную вошла экономка.

— Отлично, все собрались, — произнес молодой человек, ставя стакан с глинтвейном. — Я кое-что вам скажу и хочу, чтобы вы сообщили другим. Во-первых, благодарю вас за все то, что делали для меня все эти годы. Жаль, что не могу выразить более свою признательность, но я небогатый человек. Во-вторых, желаю всем вам счастливого Рождества. И наконец…

Люциан закрыл глаза и сглотнул. Взрослому человеку было бы неприлично расплакаться на людях.

— И наконец, — продолжил он, как только взял себя в руки, — мне хочется с вами попрощаться и пожелать всего наилучшего в будущем.

Трое слушателей посмотрели на него с открытыми ртами.