Читаем Сердечный экстрим онлайн бесплатно
Катя выдает очередную жизненную мудрость, а затем во всех подробностях рассказывает о своих планах. Она с умным видом в третий раз презентует, какое чудесное место — ее будущая работа. И меня не отпускает мысль, что если она возьмет меня с собой и поможет устроиться, то на ближайшее время это решит мою проблему. Тогда я могу не возвращаться в институт — даже документы из него могу забрать, если найду силы и смелость сходить в деканат. И всё — больше не увижу лиц своих однокурсников, а Никиту навсегда вычеркну из своей жизни. Не нужно будет ехать к маме и объясняться, с чего это я решила слиться с бюджетного места.
И чем больше я думаю над Катиным предложением поехать с ней, тем спасительнее оно мне кажется. Сбежать, обустроиться, начать новую жизнь. И никаких личных отношений! Никаких мужчин.
Глава 7. Милана
Отдышавшись, возвращаюсь в зал ресторана. Помещение новое, но отделка под состаренное темное дерево создает атмосферу векового альпийского шале, большие окна дают много света, а желтые вазочки и салфетки на столах кажутся игривыми солнечными зайчиками.
Это работа, Милана, просто работа. И тебе нужно просто закончить смену.
Мой «ученик» за столиком у окна ест борщ. Красиво, аккуратно поднося ложку ко рту, ножом намазывая смалец на кусок черного хлеба. Спокойно жует и снова зачерпывает порцию, держа столовый прибор своими сильными пальцами.
Сглатываю и присаживаюсь за стол.
— Борщ очень вкусный. Здесь на самом деле приличная кухня, — комментирует Тимур, ломая хлеб.
— Я рада.
— Ты откуда родом? — От идеи интервью он не отказался: задает вопросы. — Чтобы стать КМС, нужно серьезно заниматься спортом, участвовать в соревнованиях.
Ладно, и в самом деле как-то глупо молча сидеть за столом. Он пусть ест, а я буду говорить.
— Я из Кировска. У нас длинный сезон и хорошая спортивная горнолыжная школа. Так что катаюсь я давно, лет с десяти.
Что еще сказать? Он смотрит, словно ждет других фактов моей биографии.
— Я приехала заодно с подругой — это она позвала меня здесь работать. Мы много лет занимались у одного тренера в Кировске, только она чаще ездила на выездные сборы и соревнования. Мама растила нас с сестрой одна, не было таких возможностей. — Зачем я говорю про семью? — Я всего один раз в жизни была в Сочи на Красной поляне на всероссийских соревнованиях. Моей подготовки тогда хватило, чтобы попасть в десятку лучших — так я получила КМС.
Борщ в его тарелке закончился. Это испытание такое? Я тоже захотела есть. Но придется терпеть. Так о чем я?
— В прошлом году на нашей базе проводила аттестацию Лига инструкторов, и тренер настоятельно рекомендовал ее пройти. Так что, если бы не забота и мудрость нашего Михаила Васильевича, нас бы с Катей здесь не было.
Тимур кивает и улыбается мне.
— А фамилия тренера вашего случайно не Ломоносов?
— Что?
— Михаил Васильевич Ломоносов тоже с севера был. — Он наклоняет чуть голову вбок и в очередной раз разглядывает меня, еле заметно ухмыляясь.
Нет тут никакого юмора, и нечего улыбаться!
— Нет. Лапин он. — Почему-то злюсь. — А Ломоносов из поморов. Это Архангельск, другой север.
— Да я помню, просто показалось забавным.
Нас прерывает официант, принесший большую пиццу, которая не только аппетитно выглядит, но и пахнет, зараза такая, так… Сотрудник ресторана убирает тарелку из-под борща и ставит две чистые — одну передо мной, — меняет приборы.
— Выбирай, как кусок тебе больше нравится, — предлагает мне Тимур. — Давай, ты же голодная, не скромничай! — И уже официанту: — Чайник нам, пожалуйста!
Но я не могу взять кусочек этой чудесной вкусной пиццы — я просто смотрю на нее и чувствую, что сейчас мой пустой живот издаст позорный звук.
— Ладно, тогда я сам тебе выберу. Маслины любишь? — И, не получив ответа, он берет большой кусок с самым крупным запеченным пузырем на корочке, такой загорелый и хрусткий, тянет вверх и кладет мне на тарелку: — Ешь.
И… я не нахожу сил отказаться, когда еда уже передо мной на тарелке.
— Спасибо...
Беру за уголки, ломая кромку, и откусываю с тонкого конца, где сыр и начинка. Божественно!
Видимо, поняв, что я сейчас вряд ли что-то еще скажу, Тимур решает рассказать о себе.
— А я в первый раз встал на лыжи подростком. Мне было пятнадцать, и отец взял меня в Европу в горы с собой. Мама не каталась, и он всегда ездил один, даже когда они были вместе. Потом родители развелись, и когда отец снова появился. Он решил приобщить меня к своему хобби. — Тимур откусывает кусок пиццы, покачивает головой в знак одобрения. — Так что несколько лет подряд мы ездили вдвоем, чаще во Францию: Мерибель, Куршевель… Можно сказать, что я самоучка. Никаких инструкторов — только желание успеть за ним на склоне.
— Для самоучки вы отлично катаетесь!
— Спасибо! Огромное желание и годы практики сделали свое дело.
Он наливает нам чаю, а я снова смотрю на его пальцы, ладони…
— А я никогда не была заграницей, — выдаю я, удивляясь сама себе. С чего вдруг такое желание откровенничать?
