Читаем Сердечный экстрим онлайн бесплатно

Отчим? Они братья по матери, поэтому и фамилии разные! Это ответ на один из моих вопросов. Отмечая это, я продолжаю его слушать.

— Они с матерью решили не портить нам Новый год… — Тимур морщится. — И не говорить, что у нее случился инсульт утром тридцать первого декабря. Но нервы старика сдали.

Замечаю, что он тоже устал: тени под глазами, легкая морщинка между бровей стала глубже.

— Он вообще не умеет быть один. Мама заботливо выстроила вокруг него такую комфортную обстановку! Но у нее в последнее время было высокое давление, и Павел Иванович здорово струхнул, что может остаться один.

Я все прекрасно слышу и принимаю. Мне жаль их маму, но я не очень понимаю, зачем он рассказывает все это мне.

— Выяснилось, что мать в реанимации, а он ей почему-то пообещал, что не скажет об этом сыновьям, пока не закончатся праздники. Я даже думаю, что она переживала скорее за младшего, боялась расстраивать мальчика. Поздний ребенок и все такое…

Уголки губ Тимура дергаются в грустной усмешке. Никита Филатов вырос, окруженный материнской заботой, не знал отказов, и мне тоже хочется хмыкнуть, но я сдерживаюсь.

— Я говорю все это, чтобы ты поняла, почему в новогоднюю ночь я взял билет и улетел из отеля. Пока я был здесь, искал тебя, но не нашел.

— А остальные? Твои гости? — все же не сдерживаюсь я и задаю вопрос.

— Никита с девчонками? Они обменяли билеты, но на другой рейс, и тоже вернулись. — Тимур наклоняется ко мне: — Милана, первую неделю года я провел в Питере. Перевел мать в другую больницу, договорился о консультации у хорошего невролога, успокаивал отчима, занимался своей семьей. Я старший сын, и это обязывает.

— И как дела у мамы? — Я и не замечаю, что спрашиваю его.

— Прогноз не самый худший, а все, что нужно для восстановления, я обеспечу. — Он замолкает, собирается с мыслями, чуть прикусывает губу. — Мила, я вытряс из младшего брата его версию твоей истории, и мне очень-очень жаль, что все это случилось в принципе. И что это случилось именно с тобой — тем более.

Я смотрю в стол. Сейчас мне тяжело поднять взгляд на Тимура. Он хочет сказать, что не знал о произошедшем в Питере?

— Я готов пересказать. Выслушаешь?

Киваю, не поднимая глаз. И по мере того, что я слышу, у меня начинают пылать уши, щиплет в глазах. Я прячу лицо в ладонях, упираюсь локтями в стол и чувствую себя полной дурой. Наивной куклой, которой просто воспользовались. Сглатываю, заставляя себя вернуться из той истории к человеку, который сейчас сидит передо мной.

— То есть когда ты увидел меня в этом баре, то был не в курсе, что я знакома с Никитой?

Убираю ладони от лица и наконец-то нахожу силы посмотреть на Тимура. Он удивленно разводит руки в стороны.

— Конечно, нет!

— Я долго вспоминала детали нашего знакомства и вообще все, что у нас с тобой было. И не думаю, что я настолько неотразима, чтобы ты увлекся мной с первого взгляда. Поэтому я решила, что ты знал, кто я, с самого начала. Но если ты не был в курсе, то… две блондинки за новогодним столом — зачем?

— Ну, этот вопрос тоже к моему младшему. Я приглашал его приехать сюда на праздник, как только забронировал отель, и забыл об этом. Так что можно сказать, что он приехал сам, без предупреждения. А две девочки — чисто Никитина инициатива, и я не имею к ней никакого отношения.

Это правда? Мой взгляд мечется по его лицу. Я хочу понять, правда ли это. Он прилетел, ничего страшного за эти две недели не случилось, мы завтракаем, и он объясняет… Я могу ему верить?

— Никита сейчас в Питере, — продолжает Тимур. — Он больше к тебе не подойдет. Я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь его видеть. Я запретил ему приближаться к тебе. Или тебе нужны его извинения?

Я не знаю, чего хочу... Мне так жаль того, что между нами было... Между мной и Тимуром. Словно рисуя красками, ты случайно вывел красивый узор и впечатлился им, а потом кто-то толкнул банку с грязной водой, и от красоты почти ничего не осталось.

Мужественный профиль, пальцы, умеющие быть и нежными, и настойчивыми, знающие, как заставить меня потерять голову… Внимательные глаза взрослого мужчины, который прилетел ко мне, чтобы… что-то исправить? Но зачем ему это?

— Милана, ты хочешь, чтобы Никита принес извинения? — Тимур возвращает меня к разговору.

— Нет, его извинения мне не нужны.

— Хорошо.

Мы молча допиваем кофе, и я поднимаюсь.

— Это все? Ты в самом деле хочешь подняться на гору или это лишь предлог для разговора?

— Хочу. Хочу с тобой покататься.

— Тогда идем, а то сейчас очередь набежит — выходной день.

У подъемников я замечаю Сарматова с учеником, и он тоже видит меня. Резко останавливается, разворачивается и идет к нам.

— Привет, Милана! Все в порядке? — спрашивает Данила, недобро глядя на Тимура.

Я никому ничего не хочу объяснять и просто киваю.

— Да, все в порядке. Работаю.

— Ну, если что, звони. Я на склоне целый день. — И мы расходимся.