Читаем Реликтомант онлайн бесплатно
Уши прижаты, язык вывалился чуть ли не на плечо, перебирает лапками так быстро, что со стороны может показаться, что это сороконожка, а не пёс.
Счастливее морды я у него не видел никогда, включая тот памятный день, когда он украл со стола целую курицу.
Один страус решил, что он тут сам по себе, и отвалил в сторону, к бурьяну.
Булыч догнал его в три прыжка, зашёл сбоку и цапнул за то место, где у птицы полагается быть хвосту.
Беглец подскочил вертикально вверх, заклекотал что-то возмущённое и вернулся в стадо, где и растворился, больше не отсвечивая.
Так вопрос старшинства был закрыт окончательно.
Всё стадо влетело в деревню между домами, протопотало мимо нашего боевого построения, обдав нас пылью и запахом птичника, и укатилось прямиком за амбар.
Вот молодец, Булыч! Я уже и забыл почти, что корги — это вам не просто домашний любимец, а серьёзная пастушья собака. А он эффектно напомнил.
Мы постояли ещё немного. Молча. Миша первым опустил молот.
— Это кое-каковские, — объявила Эля, еле сдерживая смех. — Кое-каковские страусы. Их держат по всем деревням, они мелкие и неприхотливые.
— Кое-каковские, — повторил я. — Это как?
— Ну, есть село Кое-как. Их там вывели.
— Это страусы кое-как? Или вывели кое-как?
Эля почесала лоб, подумала и пожала плечами.
— Не знаю, — призналась она. — Может, село так назвали, а может, это про самих страусов так назвали. У нас все спорят, а толком никто не помнит. Такие вот страусы.
— А покрупнее у вас страусы бывают? — уточнил я на всякий случай.
Эля посмотрела на меня с искренним недоумением, будто я спросил, бывают ли куры размером с корову.
— Куда же ещё крупнее?
Объяснять ей я не стал.
Вместо этого я оглядел своё воинство. Три бойца с молотом и топором, барышня с ножом, лакей, вжавшийся в стену, и серая пыль, оседающая на всех разом.
— Отставить, — сказал я. — Противник сдался и занял позиции за амбаром.
Дитрих захохотал первым, за ним конюх, а потом уже и все прочие. Смеялись долго, до слёз, и я вместе со всеми.
А вот дальше начиналось интересное.
— Погодите, — сказал я, когда все отсмеялись. — Они же тут два года без людей. Как их до сих пор не сожрали? Демоны ведь по округе гуляли, и вчера вон целая орда прошла.
— Так демонам звери без надобности, — удивился Дитрих моему вопросу. — Им человек нужен. Только человек.
— Совсем?
— Совсем. Они, конечно, могут и стадо коров затоптать, если те под ноги подвернутся, но есть не станут. И охотиться специально на них не пойдёт.
Эля добавила, что учёные люди объясняют это духовной искрой, которая у человека есть, а у зверя нет, и что демоны идут именно на неё. Правда, самой искры до сих пор никто не видел и не доказал, так что рассуждение это скорее красивое, чем полезное.
Мне, впрочем, было глубоко всё равно, искра там или что другое.
Потому что из сказанного следовал вывод, за который я бы вчера отдал многое.
Округа полна дичи, и дичь эта нетронутая. Два года никто не охотился, а демоны зверьё не выбивают. Значит, лес за дальним пригорком не опасность, а кладовая. Мясо, шкуры, кость, жила. При хорошем хозяине с этого можно кормиться бесконечно.
— Дитрих, а деревни в округе ещё есть? Кроме этой?
— Есть, — кивнул он. — Часа четыре будет до одной, там мельница стояла на ручье. И ещё две подальше, к северу. Все пустые, всех вывели, когда земли испортились. Я те места знаю, водил через них обоз.
Я запомнил. Четыре часа это не полтора дня до города. Можно и на разведку сходить, если аккуратно. Может ещё что-то полезное найдём.
А потом мы наконец пошли смотреть, куда же делось стадо.
За амбаром, оказывается, был птичий двор.
Плетень в мой рост, добротный, местами подновлённый, и прутья в нём сидели часто, без единой прорехи понизу. Вдоль стены тянулся навес, а под ним низкие широкие насесты, положенные едва на ладонь от земли. Корыта для воды выдолблены из колод, длинные и мелкие. Земля внутри как следует вытоптана и и до сих пор толком не заросла. И ворота нараспашку.
Взрослых птиц я насчитал двадцать шесть, да ещё бегала при них дюжина пуховых птенцов.
Вся эта публика толклась у корыт, пила из лужи, оставшейся после дождя, и вела себя как жильцы, вернувшиеся из отпуска. Насесты, углы, теневая сторона под навесом, всё было им знакомо до последнего прутика.
Тут они и жили. Странно, конечно, что их не забрали. Хотя может быть не успели или часть стада просто разбежалась при переезде, а затем птицы разбрелись по низине, одичали и два года паслись сами по себе, пока им не встретилась рыжая наглая морда с непререкаемым авторитетом пастуха и вахтёра.
— И как часто они несутся? — уточнил я у местных.
— Да, каждый день почти, — тут же отозвался конюх. При хорошем присмотре.
Я кивнул. Отлично. Значит, у нас теперь есть яйца, мясо при необходимости, перо и кость на переработку в гараж.
Живая кладовая, которая сама к нам пришла, сама вошла в ворота и сама встала на довольствие.
Ну, не без помощи одного молодца.
Булыч гордо сидел у входа в загон, развернувшись к стаду задом, а ко мне мордой, и всем видом излучал такое спокойное достоинство, что впору было выдавать премию.
