Читаем Реликтомант онлайн бесплатно
— Да вы сами всё это знаете. Не первый год нам служите. Она себе что-то придумала, поверила в это до слёз и ушла, — закончила графиня. — Как всегда. Разница только в том, что раньше вокруг был город и стража, а теперь лес и вот эти.
Она кивнула куда-то в сторону холма, где на верстаке у меня лежала туша.
Тишина после этого застыла надолго.
Соня не заплакала и не стала спорить, и вот это мне не понравилось больше всего. Она просто взяла кружку двумя руками, поднесла к губам и начала пить, хотя пить ей уже давно не хотелось.
Пила она медленно и до дна. Так тянут время, когда очень надо, чтобы к тебе перестали обращаться.
— Соня, — попробовала Эля. — Ну скажи хоть что-нибудь.
Она поставила кружку на колени.
— Ничего. Я просто гуляла.
И всё.
И, похоже, большинство этим ответом удовлетворились. Что ж, возможно, Соня и впрямь любит присочинить. Вот только для меня в этом что-то не сходилось.
Ей не пять лет. И она должна вполне осознавать какую смертельную опасность несут такие прогулки. Рисковать всем ради выдумки? Даже и не знаю.
Но больше ничего сверх простого «гуляла» мы от неё не услышали.
Так что теперь все плавно переключились с обсуждение причин на выбор наказания.
Володя всё это время молчал в углу, а потом посмотрел на меня и коротко кивнул.
В переводе с графского это означало, что решать хозяину.
— Значит, так, — сказал я. — Собаку ты увела. Теперь собака на тебе.
Соня подняла голову.
— Кормить, поить, чистить, следить за лапами. Каждый день, при любой погоде, без напоминаний. Не потому что он без тебя пропадёт, а потому что ты за него отвечаешь.
— Хорошо, — сказала она.
— Дальше птичник. Кормёжка, вода, сбор яиц. Глафира скажет, что и когда, и Глафире ты не возражаешь.
Из угла донеслось довольное сопение кухарки, которая эту часть приговора явно сочла самой удачной.
— И последнее. За околицу ни шагу. Ни на минуту, ни за цветочком, ни за собакой. Дай мне слово.
Вот тут она замялась.
Ремни, работа и птичник для неё были ерундой. А слово аристократа тут явно ценилось. И Соня уж точно не считала возможным просто так уронить свою дворянскую честь.
— Даю слово, — выдавила она наконец.
И больше не сказала ничего. Ни матери, ни сестре, ни мне.
И это тоже было подозрительно.
Подросток, который соглашается сразу, без торга и попыток выбить себе условия получше, обычно уже что-то для себя решил. И не факт, что нам это решение понравится.
Разошлись поздно.
Я задержался внизу, проверил, как заперли двери, глянул на страусов, спящих грудой у карусели, и уже собрался подниматься к себе.
Булыч со мной не пошёл.
Он остановился у хозяйского дома, под окном комнаты, за которым уложили Соню. Сел там, развернулся мордой к улице и уставился в темноту с таким видом, будто заступил на смену.
— Булыч. Домой.
Ухо дрогнуло. Пёс не двинулся.
— У меня есть галеты.
Не подействовало даже это, а вот это уже говорило о многом.
Я постоял, посмотрел на него и решил не настаивать.
Мой сторож ни разу меня не подвёл. Он учуял тварей на пригорке раньше всех нас, он нашёл в мёртвом доме подпол с киркой, и сегодня, судя по всему, он один сообразил, что с девчонкой беда.
Если пёс считает, что он здесь сейчас нужнее, значит, у него есть на то причины.
— Ладно, вахтёр. Служи.
Он даже не обернулся.
Наверху меня ждала ещё работа.
Туша лежала на верстаке, свесив с края длинную руку, и занимала его целиком.
— Записывать будем? — серьёзно спросил Гараж.
— Что записывать?
— Приход. Ты мне таскаешь материал, а учёта никакого. Потом сам будешь искать, куда делись когти, и виноват окажусь я.
Я хмыкнул. А идея-то не такая уж плохая. Приставить кладовщика, который будет за всем следить. Но оставим её на потом. Пока слишком жирно тратить на это силы людей, которых у нас в поселении и так не много.
— Разбирай давай, — приказал я Гаражу.
По туше прошла ровная белая волна, накрыла её целиком и опала.
На брезенте осталась аккуратная выкладка. Шкура, сложенная вчетверо. Кости отдельной стопкой. Когти в кучке, все десять. И зубы двумя горстками: мелочь россыпью, а два передних резца отдельно, каждый с мою ладонь.
'Получено: шкура землероя, кости землероя, когти землероя, зубы землероя, резцы землероя.
Материал редкий. Ранее в вашем владении не встречался.'
Резцы я взял в руки. Тяжёлые, гладкие, спереди сточенные ровной кромкой, как долото.
Из такого выйдет хороший инструмент. Или наконечник. Или ещё что-нибудь, до чего я пока не дорос.
— Красивое, — сказал Гараж. — Только имей в виду, на полу это держать не стоит. Кости бы в ящик, шкуру на просушку, а зубы вообще положено в отдельную коробку, чтобы не искать потом по всему помещению.
— У нас нет лишней коробки. Все заняты.
— Вот именно, начальник. Вот именно. И полок, заметь, тоже нет.
Он умеет вернуться к главному из любой точки разговора.
Я лёг на диван, не раздеваясь, и успел подумать, что завтра начну с крыш, а потом всё-таки займусь створкой Гаража, пока он не начал скрипеть демонстративно.
Заснуть я, впрочем, не успел.
Снизу, из деревни, поднялся лай.
А просто так пёс ночью бы буянить не стал. Что-то случилось.
Глава 14
