Читаем Реликтомант онлайн бесплатно
Через всю площадь была растянута звезда-пентаграмма. Огромная, шагов двадцать в поперечнике, о многих концах, с кругами и закорючками внутри, каких я сроду не видал и видеть, пожалуй, не желал. Нарисована бурым.
Я подошёл ближе, потянул носом и пожалел.
Железо и кислая гниль. Кровью тут пахло, и не первой свежести, с бойни знакомый дух. Ею и рисовали. Крови ушло много.
А по лучам звезды стояли столбы. К столбам были привязаны люди.
Живых я насчитал с десяток и сбился. Большинство обвисло на верёвках без памяти. Одна девчонка в разодранном платье ещё держалась на ногах. Увидела меня и замычала сквозь кляп, забилась.
Булыч зарычал в голос.
Я перехватил топор поудобнее.
Ну, здравствуй, новый мир. Гостеприимный, ничего не скажешь.
Глава 2
К столбам я пошёл не сразу.
Сперва постоял, послушал. Мало ли, вдруг те умельцы, что развели тут всю эту красоту, ещё топчутся где-то поблизости и любуются на дело рук своих. Но площадь была пуста, если не считать привязанных, а Булыч, хоть и рычал не переставая, смотрел не по сторонам, а вниз, на бурую звезду под ногами, будто она живая сама по себе и может при случае куснуть.
Девчонка в разодранном платье мычала и дёргалась, не сводя с меня глаз. Из всех она одна ещё держалась на ногах и, судя по осмысленному взгляду, соображала. С неё я и начал.
— Тихо. Свои, — сказал я, хотя какие мы с ней свои, это, положим, ещё вопрос.
Перед тем как помогать, я долго не думал. По какой бы причине людей так не развесили, а подобные методы я в любом случае не одобрял. Да и на разбойников-рецидивистов они не походили.
Кляп девице затянули на совесть, узел я поддел кончиком ножа и распустил. Верёвки на запястьях оказались добрые, пеньковые, в палец толщиной, так что резал я их в три приёма и всё косился, не пережали ли ей руки насмерть.
Не пережали. Кисти были в ссадинах, на левом предплечье виднелась рана, длинная и уже подсохшая по краям, но крови она в своё время отдала прилично. Кто-то возил по этой руке чем-то острым, и не один раз.
Освободившись, девчонка не кинулась мне на шею, не разрыдалась и не осела в обморок, чего я, признаться, немного опасался. Вместо этого она отступила на шаг, выпрямилась, насколько позволяло измотанное тело, и присела в некое подобие поклона.
— Приношу вам свою глубочайшую благодарность, — выговорила она, и голос дрожал, а слова она подбирала так, будто нас минуту назад представили друг другу на балу. — Элеонора Амалия Генриетта фон Эшенбах, дочь и наследница дома Эшенбахов, к вашим услугам.
Час от часу не легче. Стоит по колено в чьей-то засохшей крови, в платье, которое впору выбрасывать, а титулуется так, что впору записывать.
— Эля, значит, — подытожил я.
Она осеклась на полуслове. Приоткрыла рот, явно намереваясь поправить наглеца, но так ничего и не нашлась сказать. Похоже, за всю её жизнь никто ещё не проделывал с её именем такого варварства, и оно застало барышню врасплох крепче, чем это могли бы сделать любые разбойники.
— Никифор, — представился я, пока пауза не затянулась. — Или просто Ник, если длинно. Церемонии потом, сейчас не до них.
Тут её взгляд наконец сполз с меня на Булыча, и с барышней приключилась новая беда. Она попятилась, вжалась спиной в столб, к которому только что была привязана, и вскинула перед собой руки, будто мой пирожок на коротких лапах вот-вот кинется рвать ей горло.
— Демонический пёс, — прошептала она белыми губами. — У них… у них у всех такие обрубленные хвосты. Боги, вы привели с собой демона!
Булыч, к слову, в этот миг сидел и с интересом изучал незнакомую девушку, слегка наклонив голову, отчего вид имел до крайности глупый и умилительный. Гроза дворов. Демон из преисподней. Ну-ну.
И хвост у него, кстати, не обрубленный. Он с таким родился. Дочка, когда дарила, с гордостью заявила, что это бобтейл. Стандарт породы.
— Булыч, место, — велел я. Пёс с явным недовольством вздохнул, но команду выполнил и улёгся, положив морду на лапы. — Никакой он не демонический. Порода такая. Корги. Хвост ему таким при рождении выдали, я тут ни при чём.
Кажется, слово «корги» ей ничего не сказало, но послушный пёс сказал многое. Плечи у неё чуть расслабились и слегка опустились.
И тут до меня дошло. Демоны, стало быть.
— Погоди-ка. Демоны у вас что, всерьёз? — переспросил я. — Настоящие?
Вопрос она пропустила мимо ушей, будто я поинтересовался, мокрая ли вода. Вместо ответа она рванулась ко мне, схватила за рукав здоровой рукой и потянула к соседнему столбу.
— Прошу вас, умоляю, освободите сначала моего брата. Михаэль Фридрих фон Эшенбах, наследник рода. Он сильный, он поможет, только освободите его скорее, он ранен в голову.
— Мишу, значит, — автоматические перевёл я для себя очередное помпезное имя на человеческий язык, кивнул и пошёл к столбу.
На этот раз она даже не поморщилась. Не до того ей было.
Миша производил впечатление. Даже так, обмякнув без памяти на верёвках, с запёкшейся коркой на виске и повисшей головой, он был из тех парней, при виде которых сразу прикидываешь, чем таких можно уронить, если что.
