Читаем Реликтомант онлайн бесплатно
'Ремесло: уровень 5.
Повышен шанс создания необычных предметов.
Повышен предел качества создаваемых предметов. Теперь с небольшим шансом вы сможете создавать редкие предметы. '
Шанс и впрямь был небольшим, всего два процента. Но это ведь только начало.
А я перешёл к самой интересной части:
«Доступен выбор способности. Выбор окончателен и пересмотру не подлежит. Остальные способности будет возможность взять в следующий раз.»
Следом развернулись три карточки, одна под другой, и я невольно придвинул табурет ближе.
'Разбор.
Позволяет разобрать предмет, вынув из него одно свойство или суть материала. Извлечённое хранится заготовкой и может быть вложено в новую вещь при создании. Донор расходуется безвозвратно.
Текущий предел: одно свойство за раз. Отделить свойство от порчи невозможно.
(Всё лучшее в вещи можно унести с собой. Сама вещь, увы, теряется навсегда.)'
Я перечитал карточку дважды, и в голове у меня немедленно, без всякого приглашения, всплыла кирка.
Лежит себе на складе, занимает моё единственное место и ждёт своего часа, редкая, полезная и проклятая ровно в той пропорции, чтобы не давать покоя. Свойство у неё дорогое, порча не распознана, но по нынешнему моему уровню вытащить одно, оставив другое, никак не выйдет.
'Рецепт.
Изготовив предмет, вы можете закрепить его порядок сборки. Рецепт возникает отдельной вещью. Работник, следующий рецепту, повторяет предмет на доступном вам уровне мастерства, даже не понимая, что именно он делает. Материалы и инструмент по-прежнему нужны.
Закрепляется только обычное и необычное качество.
Рецепт расходуется. От одной до двадцати сборок, после чего лист выцветает.
(Записано на языке, которого никто не знает. Руки понимают.)'
Вот это уже пахло промышленностью, причём такой, за которую в приличных мирах положено платить налоги.
Ограничители система, впрочем, поставила честно и заранее. На данном этапе, ничего выше необычного качества, и лист выцветает после пары десятков сборок, так что печатного станка не выйдет при всём старании.
Но это однозначно было перспективное направление. И в деревне пригодится, когда нужно сэкономить время, а не стругать тринадцать кроватей одну за одной.
А может быть в будущем и при торговле.
К тому же, я был уверен, что ограничения также будут постепенно сдвигаться вместе с моим собственным ростом.
'Хозяйская рука.
Ремесло распространяется на строения и укрепления. Дом, ворота, колодец, стена и башня улучшаются как предметы и обретают собственные свойства. Появляется шанс повысить качество строения.
(Ваш гараж узнал об этом раньше вас. Список уже составлен.)'
Я поднял голову и посмотрел на стены. Стены на удивление молчали.
Секунд десять.
— Начальник, — задушевно и даже вкрадчиво начал Гараж. — Я тут прикинул на досуге. Обороны у нас нет.
— У нас огнемёт, бензопила и Брайан Джонсон.
Гараж обдумал.
— Огнемёт пока один, и топлива к нему кот наплакал, — ответил он рассудительно. — Пила на бензине, а бензина тоже брать негде. А Брайан Джонсон живёт в моей магнитоле. И питается от моей розетки.
Крыть было нечем, и он это прекрасно понимал.
— Ладно. Что предлагаешь?
— Я предлагаю вложиться в стратегическую точку.
— В тебя.
— А что если и так⁈ Я на пригорке! Я обзорный! Я дозорный!
— Дозорный у нас, положим, Булыч.
— Ну конечно. Булыч, — обиженно высказался Гараж. — Везде у тебя Булыч! А этот рыжий, тебе рассказать, что он с моими углами делал? Годами! Годами! — с чувством повторил он второй раз.
— Знаю.
— Знает он.
— Знаю и молчу. Из уважения к обеим сторонам.
Под верстаком валялась брезентовая рукавица, отвоёванная недавно в честном бою. Хозяин её за весь вечер так и не появился.
Гараж между тем зашёл с другой стороны, и зашёл красиво.
— Ты о людях подумай, начальник. Тринадцать душ внизу спят под крышами, которые текут в четырёх местах. И когда полезут враги, побегут они не в чисто поле. Побегут они сюда, ко мне, на горку. А я стою с просевшей створкой и терплю.
— То есть о людях беспокоишься.
— О людях. Я в последнее время только о них и думаю. Особенно ночами.
— И полки под краской тут совершенно ни при чём.
— Полки, — с достоинством сказал Гараж, — идут в списке седьмым пунктом. Могу зачитать первые шесть, чтобы ты убедился.
Он зачитал. С нумерацией, не торопясь, с интонацией управляющего, который тридцать лет ждал этой минуты и всё это время репетировал перед зеркалом.
Первым номером шли ворота и просевшая левая створка. Вторым стеллаж у восточной стены, который, если верить Гаражу, кренится с того самого дня, как я поставил на него ящик с болтами и забыл про него на четыре года. Третьим шла отмостка, потому что вода подходит, а это, между прочим, вопрос здоровья. Четвёртым была вентиляция, пятым крыша над задним углом, а шестым в списке стоял водосток, которого у меня никогда не имелось в природе, но который Гараж считал похищенным лично у него и, кажется, знал, кем именно.
Я слушал и ухмылялся.
Почему он не попросил прямо? Да очень просто. Прямая просьба у него проходит по разряду попрошайничества, а забота о стратегической точке это уже деловой разговор двух хозяйственников.
