Читаем Чёрный Рыцарь онлайн бесплатно

Перевод группы: https://vk.com/neviofal

 ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Не использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук. Спасибо.

Привет, дорогой друг!

Могу с уверенностью сказать, что «Чёрный Рыцарь» моя самая эмоциональная книга на данный момент. Я осталась верна Кимберли и Ксандеру и рассказала их историю единственным возможным способом.

Если тебе раньше не доводилось познакомиться с моими книгами, возможно, ты не знаешь, но я пишу мрачные истории, которые могут тебя расстроить и вызвать беспокойство. Мои книги и главные герои не для слабонервных. Однако на этот раз все по-другому. Эта история глубока, жестка и возможно намного пугающая с эмоциональной точки зрения.

Эта книга посвящена депрессии, расстройствам пищевого поведения и самоповреждению.

Надеюсь, ты знаешь о своих триггерах, прежде чем погрузиться в эту книгу.

«Чёрного Рыцаря» можно читать отдельно от других книг серии, но для лучшего понимания мира Королевской Элиты рекомендуется сначала ознакомиться с предыдущими книгами.

I See You — MISSIO

Ghost— Badflower

Magic — Coldplay

Drink To Drown — Stand Atlantic

Hollow — Icon for Hire

Shattered — Trading Yesterday

Under Your Spell — The Birthday Massacre

Therapy — All Time Low

Those Nights — Bastille

Zero — Imagine Dragons

Birds — Imagine Dragons

Green Eyes — Coldplay

Princess of China — Coldplay

Say Something — A Great Big World & Christina Aguilera

The Reason — Hoobastank

Past Life — Trevor Daniel

Kids — OneRepublic

Rescue Me — Thirty Seconds To Mars

Breathe Me — Sia

Someone You Loved — Lewis Capaldi

Пролог

Кимберли

6 лет

Иногда истории заканчиваются в тот момент, когда начинаются.

Бабушка часто говорила мне это, когда я проводила с ней лето в Ньюкасле. По крайней мере, тогда я могла держаться подальше от мамы и от того, как она смотрела на меня.

Как будто она ненавидела меня.

Теперь у меня нет бабушки. Никто не заберет меня и не расскажет историй, которые перенесут в другие миры.

Миры с принцами и рыцарями. Миры, наполненные таким количеством магии, что мне снится это.

Я бегу вниз по лестнице дома, пока не оказываюсь снаружи. Солнце сегодня такое яркое, бросает яркий оттенок на весь сад и забор.

Звуки ссоры мамы и папы преследуют меня, пока я не закрываю за собой дверь. Теперь их никто не слышит, ни персонал, ни соседи.

Даже я.

Я усаживаюсь на ступеньку и облизываю фисташковое мороженое, которое папа купил мне. Сильвер говорит, что все мороженое на вкус одинаковое, но Сильвер иногда бывает такой глупышкой. Фисташковое мороженое самое лучшее. Оно зеленое, сладкое и восхитительное.

Если бы я не была так расстроена, я бы пошла к ней и поиграла с ее куклами Барби, но мне никуда не хочется идти.

Кроме..

Мой взгляд устремляется вперед, к огромному особняку напротив нашего. От него исходит древнее ощущение, как от тех замках из рассказов бабушки — где живут рыцари и принцы. Я хочу пойти туда, постучаться и попросить его выйти.

Мой рыцарь.

Мы договорились об этом на прошлой неделе — что отныне он мой рыцарь. Я даже благословила его бамбуковой палочкой, как королева.

Сильвер все равно, когда я расстроена, но не ему. Потому что он мой рыцарь. Он всегда щекочет меня и рассказывает анекдоты, пока я не начинаю заливаться смехом.

Мальчик с золотыми волосами и волшебными голубыми глазами, похожий из историй бабушки.

Все еще облизывая мороженое, я поднимаюсь на ноги и делаю медленные, но решительные шаги, пока не выхожу за ворота нашего участка. Сейчас вторая половина дня, так что, может быть, он проводит время с Эйденом и Коулом. Возможно, он не захочет играть со мной сегодня.

Я не люблю, когда он выбирает мальчиков, а не меня.

Их дверь гаража с шипением открывается, и я замираю. Выезжает красная машина, сначала медленно, потом набирает скорость.

Тетя Саманта.

Это она играет роль королевы в рассказах бабушки с ее золотыми локонами и большими голубыми глазами, которые такие добрые и заботливые.

Тетя Саманта, которая зовёт меня в дом всякий раз, когда мои родители ссорятся, и делится со мной едой. Она сидит со мной и причесывает меня, потому что у мамы нет на это времени. Она говорит мне, что у мамы важная работа и что я не должна не любить ее за это.

А ещё она мама моего рыцаря.

Ее лицо ничего не выражает. Она выглядит расстроенной, но не плачет. Или, может, она вовсе не расстроена. Она похожа на маму, когда та запирается в своей художественной студии, не желая никого видеть.

Я уже собираюсь помахать ей рукой, когда замечаю, кто бежит за ее машиной.

Ксандер.

Мальчик с золотыми волосами и голубыми глазами, которого он украл у океана, неба и магии в книгах.

Слезы текут по его щекам, когда он выкрикивает имя своей мамы. Все его тело дрожит, но он не прекращает бежать за ней.

На секунду весь мир застывает. Это мгновение, всего лишь одно мгновение во времени. Это так странно, как все плохое случается в одно мгновение.

Бабушка тоже покинула меня в мгновении. В одну минуту она сидела с нами, а в следующую у нее остановилось сердце. Она была рядом, улыбалась мне, давала мороженое и рассказывала историю, а потом моей единственной бабушки не стало.

Теперь только я, мама и папа.

Я ненавижу, когда только я и они. Потому что папа много работает, и я не могу проводить с ним много времени. А мама... ну, я не существую перед ней, не так, как когда я существовала с бабушкой.

Она была моим миром. Теперь я его лишилась.

Пока я стою и смотрю, как отъезжает машина тети Саманты, а Ксан бежит за ней на своих ножках, в груди становится больно, так же, как и тогда, когда не стало бабушки.

Мое сердце громко и сильно бьется в ушах. Я не слышу криков и рыданий Ксана. Я слышу свое, когда бабушка упала на пол, закрыла глаза и так и не проснулась.

Тогда я поняла, я просто поняла, что потеряла что-то, что никогда нельзя будет вернуть.

Моя жизнь изменилась раз и навсегда.

Точно так же, как у Ксана.

Он ударяет по багажнику машины, но вместо торможения красная машина издает громкий звук, набирая скорость.

— Мама, не уезжай! — Ксан бежит за ней, его тапочки шлепают по улице. — Не оставляй меня, пожалуйста. Я буду хорошим мальчиком. Я о-обещаю.

Его слова перетекают друг в друга, смешиваясь со слезами.

Мои ноги двигаются сами по себе, сначала медленно, потом я бегу так же быстро, как Ксандер за красной машиной.

Эта машина напоминает монстра с раздувающимися ноздрями и красными рогами, но никто из нас не останавливается.

Он все еще кричит и плачет, звук громкий в тишине улицы. Его тапочка соскальзывает с правой ноги. Он снимает другую и продолжает бежать босиком, не обращая внимания на мелкие камешки асфальта. Я останавливаюсь на секунду, чтобы поднять его тапочки в одну руку, в то время как мороженое тает в другой. Оно начинает становиться липким и создавать беспорядок, но я не отпускаю, следуя за Ксаном.

Ему больно, а мне не нравится, когда ему больно. Мне не нравится, когда кому-то больно, но еще больше я ненавижу, когда это происходит с ним.

Я чувствую привкус соли и понимаю, что мои щеки тоже мокрые от слез.

— Остановись, м-мама! — спотыкается Ксан, но спохватывается и продолжает бежать.

Звуки, которые он издает, прерывистые и такие гортанные, что похоже на дыхание животного.

Машина исчезает за углом. Ксан не останавливается. Он продолжает бежать и бежать, даже когда тетя Саманта и ее чудовищная машина исчезают из виду.

Даже когда мы вдвоем бежим по длинной дороге, примыкающей к нашему району.

Его нога спотыкается, и он падает вперед, на колени, плача так громко, что я чувствую каждый звук в своих костях.

— Маааааам!

Я бросаюсь к нему, но останавливаюсь на небольшом расстоянии, прижимая его тапочки к груди. Затем медленно, слишком медленно присаживаюсь и надеваю их на каждую из его ног. Кожа грязная, и на одной ноге виден порез, из которого кровь покрывает его мизинец на ноге.

— Г-грин? — он смотрит на меня сквозь блестящие слезы, заливающие его глаза.

Ксан называет меня Грин, потому что это мой любимый цвет. У всех девочек спальни розовые, у меня же зеленая.

— М-мама у-уехала. — он шмыгает носом.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Она вернется.

Это ложь. Я тоже говорила, что бабушка вернется после того, как я усну, но проснувшись, ее все еще не было рядом.

Уходя, взрослые не возвращаются.

— О-она не вернётся! Она сказала, что больше не хочет нас с папой. — его нижняя губа дрожит, даже когда он пытается перестать плакать, отворачиваясь от меня.

— Ксан... — я протягиваю к нему руку и вытираю его слезы рукавом.

На мгновение он позволяет мне смотреть, как их становится все больше.

Мороженое теперь капает на асфальт, и я обычно съедаю все это, но мое внимание сосредоточено на Ксане и на том, как он не может перестать рыдать.

А еще я думала, что никогда не перестану плакать из-за бабушки. Что я буду плакать, как принцесса в одной из ее книг, и слезы станут причиной моей смерти.

Однако в конце концов я перестала плакать.

Папа говорит, что нет ничего постоянного. Все меняется.

Он ошибается. Мы с Ксаном никогда не изменимся. Я всегда буду его Григ, а он всегда моим рыцарем.

В конце концов, мы сделали это официально.

Ксан кладет руку мне на плечо и толкает меня, затем смотрит на асфальт.

— Уходи, Грин.

— Нет.

Он смотрит на меня.

— Нет?

— Я не хочу оставлять тебя одного. Ты не бросил меня, когда бабушки не стало.

Медленно повернувшись ко мне, он пристально наблюдает за мной, его светлые брови хмурятся, когда еще больше слез катятся по его щекам.

— Почему ты плачешь?

Я шмыгаю носом, вытирая лицо тыльной стороной ладони, смешивая его слезы со своими.

— Потому что ты плачешь.

— Не плачь, Грин.

— Ты не плачь. — я шмыгаю носом.

Он икает.

— Не люблю, когда ты плачешь.

— Я тоже не люблю, когда ты плачешь.

Я придвигаюсь ближе и обнимаю его за шею, отодвигая таящее мороженое, чтобы не испортить ему ещё больше настроение.

Мой рыцарь прекрасен, и его доспехи не должно быть грязными.

Ксан обнимает меня за талию, прячет лицо у меня на шее и рыдает. Он плачет так сильно, что я чувствую вибрацию на своей коже.

Я тоже плачу, потому что теперь его боль похожа на мою. Его боль так реальна и близка, как будто это мне больно, а не ему.

Когда бабушки не стало, Ксан обнимал меня, пока я плакала. Он оставался со мной, пока я не засыпала, и не отходил от меня.

Теперь я буду обнимать его, пока его боль не пройдет. Пока он не сможет улыбнуться и показать мне свои красивые ямочки.

— Грин... — он шмыгает носом мне в шею. — Обещай, что никогда не бросишь меня.

— Никогда. Ты мой рыцарь, не забыл?

Он кивает.

— С сегодняшнего дня и впредь мы едины.

— Мы едины.

Кимберли

Я недостаточно хороша.

Я никогда не буду достаточно хороша.

Вам знакомо это чувство, когда слова продолжают крутиться в вашей голове, пока не превратятся в удушливый туман? Пока не станут всем, о чем ты можешь думать, и всем, чем ты можешь дышать?

Просыпаясь, они медленно сгущаются вокруг вас, будто они ваши спутники на всю жизнь.

Это первая мысль, с которой ты просыпаешься, и последняя, с которой засыпаешь.

Вот как это ощущается уже на протяжении многих лет.

Вот как начинается моя битва, и каждый день я говорю: не сегодня.

— Кимми!

Маленькая рука тянет меня за руку, когда мой младший брат тащит меня ко входу в начальную школу.

Кириан теперь достигает моей талии. На его выглаженной форме виднеется морщинка, которую я разглаживаю.

Его выгоревшие светлые волосы коротко подстрижены, и он гордится этим, потому что это «круто». Его ярко-карие глаза так блестят, что сквозь них почти можно увидеть мир. Настолько чистый мир, что вам захочется массово его производить и свободно распространять.

— В чем дело, Кир? — я спрашиваю.

— Я спросил, приготовишь ли ты мне макароны с сыром позже?

— Я не могу. У меня занятия допоздна.

Он надувает губы, его рука расслабляется в моей. Если есть что-то, что я ненавижу в этом мире, так это то, что я убиваю эту искру в его чертах.

— Мариан приготовит для тебя, — заключаю я сделку.

Кир любит нашу экономку и проводит время с ней, когда меня нет.

— Я не хочу Мари. Я хочу, чтобы ты приготовила.

— Кир... — я приседаю перед ним на корточки, заставляя его остановиться. — Ты же знаешь, что я ничего так не хочу, как быть с тобой, верно?

Он отчаянно трясет головой.

— Ты исчезла на днях.

Моя нижняя губа дрожит, и требуется все силы, чтобы взять себя в руки. Это причина, по которой я просыпаюсь каждый день, почему борюсь с этим туманом, почему принимаю душ, а затем надеваю форму.

Люди говорят, что ничто не может остановить эти мысли, когда они проникают так глубоко. Тебе нужна терапия, тебе нужны лекарства, тебе нужны все эти чертовы вещи.

Мне нужен только этот маленький человечек с огромными глазами и маленькими надутыми губами. Его лицо первое, что я пытаюсь увидеть утром. Его голос я хочу услышать, как только открою глаза.

Кириан моя особая таблетка. Моя счастливая таблетка.

Но на прошлой неделе он увидел то, чего не должен был видеть. Вернее, он стал свидетелем этого, и когда я проснулась, то обнаружила, что он рыдает в ногах моей кровати, обнимает меня и умоляет не оставлять его.

— Этого больше никогда не повторится, моя маленькая обезьянка.

— Что, если повторится? — его нижняя губа выпячивается вперед, когда он широко раскрывает глаза. — Что, если ты исчезнешь, и мне придется остаться с мамой?

— Никогда, Кир. — я притягиваю его к себе и сжимаю в объятиях. — Я никогда не оставлю тебя с мамой. Ты понял?

Он отталкивается от меня и вытягивает мизинец.

— Клянешься на мизинце?

— Клянусь на мизинце, малыш. — я обвиваю его палец своим.

Как только он уверен в обещании, он отстраняется и смотрит на меня, надув губы.

— Я не ребенок.

— Ты мой маленький ребенок. Смирись с этим.

— Неважно. — он снова широко раскрывает глаза. — Ты вернёшься домой пораньше?

Серьезно, у него щенячий взгляд, из-за которого я готова совершить преступление.

Я встаю и треплю ему волосы.

— Хорошо. Я постараюсь.

— Ура! — он обнимает мои ноги. — Я люблю тебя, Кимми!

Затем он бежит в направлении школы, вцепившись в лямки своего рюкзака.

— Я тоже тебя люблю! — кричу я ему вслед. — Не беги.

Как только я убеждаюсь, что он вошел в школу, я возвращаюсь к машине. Другие дети выпрыгивают из авто своих родителей, целуют их, прежде чем отправиться в школу.

Сцена, которой ни у Кира, ни у меня не было за всю нашу жизнь. Я, наверное, единственная сестра, которая на сегодняшний день привозит брата.

В такие моменты красные облака, которые я питаю к маме, взрываются со страстью.

Мне плевать на себя, но она не имеет права заставлять Кира думать, что он тоже нежеланный, ошибка, порванный презерватив.

По крайней мере, папа пытается. Все мои ранние детские воспоминания состоят из того, как он укладывал меня в постель или обнимал, когда я спала. Он также тот, кто всегда ухаживал за мной, когда я простужалась.

Но не мама, никогда.

Папа просто занятой человек и редко бывает дома, чтобы что-то изменить. Его звонков уже едва ли достаточно.