Читаем Пришелец в СССР онлайн бесплатно

Голова трещала, словно в ней завелись серые термиты. Таких я встречал на Скорпионе XI. Они изнутри у прима-капрала Гаруди и еще трех рядовых выели мозг. Заползли через ухо, и три дня питались. Как они тогда кричали, пока мы не сообразили, что к чему и не вскрыли им головы чисто в терапевтических целях. Правда, помочь им это уже не могло. Но зато мы были предупреждены и больше не снимали шлемы вне корабля.

Я открыл глаза. Казалось, какая-то тварь залила их медицинским регенерирующим гелем. Но вроде идрисы глаза мне не выжигали, зачем тогда гель? Я приподнялся на локтях, что далось мне тяжело. Ничего удивительного, в последнем бою мне изрядно досталось.

Я тут же вспомнил, как погибли мои боевые товарищи и заскрежетал зубами от злости. Понятное дело «Последний шанс» возродит их к жизни, и они вновь вернутся в строй, чтобы снова жарить идрисов. Только пять перерождений максимум, после чего — либо заканчивается срок службы, и ты везунчик отправляешься на гражданскую жизнь с солидной цифрой на счете. Этой суммы хватит безбедно жить до конца реальной жизни. Либо умираешь окончательно и бесповоротно. Ну, может и не окончательно, если верить полковым капелланам в золотых капюшонах. Но я в эту религиозную муть никогда серьезно не вникал.

А вот что обидно — после возрождения, мы больше не встретимся с боевыми товарищами. Нас распределят в разные воинские подразделения. Мы снова станем простым порядковым номером для распределительной программы. А ей плевать с кем и когда ты служил раньше. С ребятками же я сработался, душою можно сказать сросся. Хотя в полковой инструкции четко говорится о личных границах и о недопустимости межличностных отношений. Что-то староват я стал, хорошо, что мне всего три года осталось служить, а потом можно и на покой.

Я осмотрел место, где я вернулся к жизни и удивился. Мне уже доводилось воскрешаться по программе «Последний шанс». Каждый раз я оказывался в палате с белыми стенами, полом и потолком, на койке, подключенный к множеству приборов и датчиков, а над моим телом каждый раз бегал робот-анализатор, проверяя через равные промежутки времени мое физическое состояние.

Но тут я оказался в какой-то крохотной комнатушке с синими в цветочек обоями (странное слово, оно само всплыло в сознании, хотя должен признать я никогда его раньше не слышал), паркетным полом и квадратной люстрой со стеклянными висюльками.

Откуда я знаю названия всех этих предметов, если в первый раз их вижу? Я схватился за голову двумя руками, пытаясь унять головную боль. Сейчас бы инъекцию «СТОПа», и я мигом бы стал свеж как огурчик. Твою же плазму, что это за выражение «свеж как огурчик»? Откуда я его знаю? И откуда на моей голове волосы?

Я обнаружил, что уже полминуты лохмачу густые волосы на голове, где их не наблюдалось с момента заключения контракта с военными. Я поднес левую ладонь к лицу, мысленно отправил приказ показать зеркальную проекцию своего образа, и к моему дикому удивлению ничего не произошло. Над ладонью должен был появиться зеркальный экран, вместо этого я пару минут бездумно разглядывал свою ладонь. При этом я размышлял как давно я вот так просто не разглядывал свои руки. Обычно они у меня всегда упакованы в перчатки-манипуляторы с множеством функций, а тут просто голая кожа, к тому же со шрамом между большим и указательным пальцем.

Так, Леший, приходи в себя. Надо что-то делать. Нельзя вот так просто сидеть на кровати и мучиться головной болью. Я откинул одеяло и спустил ноги на пол.

На полу возле кровати стоял ровный ряд пустых бутылок из-под водки. Я насчитал пять пузырей. К своему удивлению, я прочитал название «Московская особая». Для одной части моего сознания «Московская особая», просто бессвязный набор букв, при этом чужих. Но другой части сознания вся терминология была ясна.

В памяти всплыла цена — три шестьдесят две. К чему это все?

Рядом с кроватью стоял обеденный стол, застеленный клеенкой с изображением фруктов: бананов, гранатов и винограда. Большую часть этих фруктов мы только на клеенке и видели. На столе стояли тарелки с недоеденной закуской, лежала растрепанная газета «Ленинградская правда». Рядом початая бутылка водки, той самой «Московской особой» и три бутылки «Жигулевского» пива — две пустые и одна целая. С другой стороны, стоял телевизор с названием «Горизонт».

Я уже ничему не удивлялся. Я знаю, что такое телевизор. Это такое устройство для передачи изображения на расстоянии. Очень устарелый аналог наших проекционных мониторов.

Увиденные пейзажи и натюрморты никак не напоминали реабилитационную палату программы «Последний шанс», либо товарищи мозгоправы совсем тронулись головой и это какая-то экспериментальная программа реабилитации. Но тут же голос внутри моей головы заявил, что ни фига подобного, никакая это не реабилитация, а вообще мы у себя дома. То есть вот эта комнатуха и есть наш дом. Мой дом. Дом голоса в моей голове. Да пошло оно все к идрисам. Главное, это чей-то дом! В этой халупе кто-то может жить.