Читаем Пришелец в СССР онлайн бесплатно
— Яков Пантелеевич был вообще авторитарным человеком. А я посмел бросить ему вызов и участвовать в научном диспуте, который развернулся на страницах «Вестник истории». Он мне это не простил. Тема же нашего диспута целиком научная, лежит в наполеонике и вам она будет не совсем понятна и интересна.
— А чем еще увлекался покойный профессор? — спросил я.
— История была смыслом всей его жизни. История и коллекционирование. Наверное, вы уже знаете он коллекционировал фарфоровые и костяные статуэтки советской и дореволюционной эпохи. Вот собственно все что его и интересовало.
— А скажите его коллекция была ценной?
— Любая коллекция ценна, как минимум для самого коллекционера, — уклончиво ответил Веретенников.
— А все же? — настаивал я.
— Яков Пантелеевич не любил показывать и хвастаться своей коллекцией. Но по слухам несколько его изделий были очень высокой стоимости. На такие деньги можно было три «Волги» купить.
— А вы не знаете, что это за работы? — я почувствовал, что возможно появилась ниточка, которая приведет меня к преступнику.
— Поддавшись обаянию профессора, в свое время я сам много интересовался фарфором и костью, поэтому немного разбираюсь в предмете. У Якова Пантелеевича в коллекции были работы мастера Каратаева, довоенного периода. «Вий» и «Парижанка» Коростеньского фарфорового завода. Выпуск был ограниченный, а во время Великой Отечественной склад с готовой продукцией попал под бомбежку. Сохранились единичные экземпляры, поэтому они сильно дорого стоят.
— Но все же три «Волги»? Это прямо какая-то фантастика, — удивился я.
— Вот представьте себе. Коллекционеры люди с сумасшедшинкой. Они последнее готовы продать, чтобы приобрести в коллекцию нужную им вещь.
— И что есть люди, которые готовы купить эти работы за такие деньги? — с сомнением в голосе спросил я.
— Я собственно так и узнал про эти работы. Яков Пантелеевич как-то рассказал мне, что ему предлагали такие суммы за их продажу.
— А как я могу увидеть эти работы? — поинтересовался я.
— Так попросите вдову, она покажет, — удивился моему вопросу Веретенников.
— Елена Михайловна не очень разбирается в коллекции своего мужа, поэтому пока там не наведен порядок, сложно увидеть вживую, — ответил я.
— Тогда можно посмотреть по каталогам. У меня их нет, а вот в Ленинградском обществе коллекционеров имеются сто процентов. Обратитесь к ним. Они вам помогут.
— Я слышал, что профессор был изрядным ловеласом, — сказал я, переключаясь на другую тему.
— Меня никогда не интересовали его любовные похождения. Но за слабым полом он любил приударить. Это факт. В последнее время поговаривали, что у него шашни с Людочкой Кирдяевой. Наша аспирантка, подающая надежды звездочка историографии.
Я тут же записал новую фамилию в блокнот и поставил жирный восклицательный знак. С этой Людочкой надо обязательное встретиться и поговорить. Она вряд ли как-то причастна к убийству своего любовника, но может что-то даст в разговоре, какой-нибудь полезный фактик. Но самому с ней встречаться мне не хотелось. Может подослать к ней нашего Финна. Пусть очарует, обольстит. У него может лучше получиться разговорить девушку.
Я задал еще несколько малозначительных вопросов Веретенникову, попросил его в ближайшие две недели оставаться в городе на случай, если мне потребуется что-то уточнить и попрощался с ним. После этого я отправился на поиски заведующего кафедрой, Николая Степановича Безбородко, который сейчас как раз должен был закончить лекцию у четвертого курса. Об этом мне любезно рассказал Веретенников и назвал номер аудитории.
Завкафедрой я нашел быстро. Им оказался благообразный седой мужчина в очках с большими диоптриями. Он выслушал меня, оживился, озвучил слова некролога, которые я уже слышал от Веретенникова и потом как я не бился с вопросами, ничего ценного и интересного у него вытянуть не удалось. Безбородко оказался крепким орешком, не поддающимся раскалыванию. Я крутил его как мог, заходя с разных сторон, но все оказалось тщетно. Тогда я отступил, уточнил его, с кем бы из коллег профессора я мог еще поговорить, записал фамилии и ушел.
Дальше начались мои скитания по стенам университета в поисках тех или иных преподавателей. Двух человек я не нашел. Мне все время говорили, что только что их видели, они пошли в тринадцатую аудиторию. Прихожу в тринадцатую, там заявляют: вы что-то путаете, вам надо в тридцать третью. И каждый раз растерянные виноватые лица и слова: вы только что разминулись.
Одного преподавателя я нашел, но ничего толком узнать у него не получилось. Так что в целом посещение университета можно считать провальным, разве что разговор с Веретенников дал кое-какой результат.
