Читаем Принц Модильяни онлайн бесплатно
– Ух! Какой ты безнравственный, на первом свидании?
– Если ты не хочешь…
Она меня прерывает:
– Конечно хочу, глупый! Я пошутила. Я всегда шучу, запомни это. Кики шутит над жизнью. Поступай так же. Принимать себя слишком всерьез – вредно для здоровья.
Я улыбаюсь ей, а затем вдруг неожиданно кашляю.
– Видишь? Я была права.
У меня давно не было приступов, но сейчас я испытываю неприятные ощущения в груди и не могу остановиться.
– Маленький принц, какой скверный кашель… Прикрой горло.
Она подходит ближе и поднимает мне воротник пальто. Она стоит так близко, что я ощущаю ее духи с ароматом роз и запах табака.
Когда мы заходим в пансионат, хозяйка за стойкой смотрит на меня недружелюбно.
– Синьор Модильяни, что вы намереваетесь делать?
Она всегда огрызается, я уже привык к этому.
– Я намерен подняться в свою комнату.
– Я так не думаю.
– Не думаете? Что это значит?
– У нас приличное место…
– Да, я знаю: настолько приличное, что вы не принимаете итальянцев.
– Я сделала исключение ради вас.
– Вы сделали исключение ради моих денег.
– Это одно и то же.
– Так что не так сейчас?
Кики смеется, подходит ко мне и гладит по волосам.
– Синьора хочет дополнительную плату за гостей.
Я смотрю на хозяйку.
– Это правда?
Она не отвечает.
– Вы сказали, что это приличное место. Вот и ведите себя прилично. Я уже заплатил за комнату.
– Да, но чтобы спать там одному!
Кики веселится.
– Маленький принц, я делаю вывод, что ты впервые приводишь сюда женщину. Какая честь!
Я смотрю на хозяйку с самым серьезным выражением лица, на которое только способен.
– Синьорина со мной…
– Синьорина? Для вас она – «синьорина»?
Теперь уже Кики пускает молнии из глаз.
– Я не синьорина, я королева! Королева Монпарнаса.
Хозяйка отвечает ей сухо и иронично:
– Ваше величество, если вы королева, то, должно быть, вы богаты и можете оплатить комнату из своего кармана.
Кики смотрит на меня как на своего подданного:
– Заплати ей.
Я достаю из кармана несколько монет и кладу их на стойку. Кики не может удержаться от язвительной улыбки в адрес хозяйки:
– Побирушка.
– Шлюха.
– Госпожа.
Я понимаю, что поскорее должен положить конец этому диалогу, который может закончиться плохо. Я обращаюсь к хозяйке:
– Спокойной ночи.
И следом – к Кики:
– Пойдем.
Она, как настоящая королева, бросает презрительный взгляд на хозяйку и направляется к лестнице, опережая меня.
Пока мы поднимаемся, я смотрю на ее ягодицы, танцующие перед моими глазами. У нее тело прирожденной танцовщицы. Она медлит, приостанавливается, ее тело слегка колыхается. Она знает, что я на нее смотрю, – и это именно то, чего она сейчас хочет.
Поднявшись на нужный этаж, она направляется к моей комнате, как будто знает, где та находится.
– Эта?
– Как ты угадала?
– Опыт. Открывай.
Мы заходим в комнату, я включаю свет – и Кики сразу начинает оглядываться по сторонам; видит мольберт с картиной, над которой я работаю, кресло, стол со стопкой эскизов.
– И это всё? Ты же сказал, что ты художник. Я вижу лишь незавершенную картину и какие-то закорючки.
– Я скульптор.
– Ах вот как? И где же твои статуи?
– Они здесь, внутри. – Я указываю на свой лоб.
Она заливается смехом.
– Ох… наверное, у тебя голова раскалывается.
Я подхожу к ней, чтобы помочь снять пальто, – но она отступает на пару шагов, не подпуская меня.
– Ты хочешь сказать, что в Париже еще не создал ни одной скульптуры?
– Микеланджело тоже не создал ни одной скульптуры прежде, чем начал этим заниматься. «В мраморе уже есть все мои скульптуры» – так он говорил. «На все моя воля». Понимаешь? Я думаю, что в камне можно сделать то же, что и на бумаге или холсте. Мрамор и бумага – одно и то же.
Кики смеется и не воспринимает меня всерьез.
– Дорогой мой, художники используют кисть. Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы использовать молоток и резец. Покажи мне свои руки.
Она подходит ко мне и берет мои ладони в свои. Смотрит на них со всех сторон, гладит и кладет их себе на лицо. Я чувствую ее нежную кожу, еще прохладную после ночной прогулки.
– Я так и знала. Эти руки никогда не работали, ни одной мозоли. Какой же ты скульптор… Ты аристократ.
Она снова гладит и чувственно прикладывает их к щекам.
– Мягкие… красивые… Еще и надушенные.
От столь близкого контакта у меня внутри разливается тепло, от живота к груди. Я чувствую себя вправе обнять ее и хочу поцеловать – но она, догадываясь о моих намерениях, смеется и отдаляется. Я иду за ней. Она играет со мной – возбуждает меня и сбегает.
– Если ты уже некоторое время живешь в Париже, должно быть, ты познакомился с художниками?
– Ты же видела меня сегодня. Я был с друзьями.
– Да, я видела. Ты друг Утрилло, бедного пьяницы с комплексом, что его мать более талантливая художница, чем он сам. Да еще она и гулящая.
Я снова приближаюсь, она убегает, продолжая говорить:
– Она была любимой натурщицей Лотрека. Говорят, что она не гнушалась ухаживаний этого карлика.
– Он правда был таким уродливым?
– Я слишком молода. Кто его видел, описывают его как человека, похожего на банку. Представлять свою мать совокупляющейся с Лотреком… Несомненно, это очень терзает Мориса.
