– Этот Доржелес говорит, что испытывает неприязнь к так называемой «банде Пикассо».
– Этот юноша распускает слухи, что художники-авангардисты не умеют рисовать. Он утверждает, что такие картины мог бы создать любой.
– Любой, даже осел! – Амедео смеется, однако у большинства его приятелей угрюмые лица.
– Тут не над чем смеяться, Амедео. Этот тип даже опубликовал фотографию осла в процессе «работы». И написал статью об этом!
– Так почему бы просто не посмеяться над этим?
– Посмеяться? Амедео, ты знаешь, за сколько продали эту картину?
– Нет, но держу пари, что ты мне сейчас это скажешь.
– Четыреста франков.
– Четыреста франков? Браво ослу! Я никогда ничего не продавал за такую сумму.
– Знаешь, почему дядюшка Фреде устроил эту шутку? Потому что у многих художников открытый счет в его кабаке и никто не платит.
– В самом деле, я тоже должен ему.
– Некоторые рассчитались с ним картинами.
– Да, я видел твоего «Арлекина» в «Проворном кролике».
– Ему это надоело. Он решил продемонстрировать, что все эти картины, которыми он обладает, не стоят того, что мы съели в его заведении.
– И в конечном итоге он поручил написать картину достойному художнику: ослу. Он гений, признайте это.
Единственный, кто смеется вместе с Амедео, это Диего Ривера:
– Модильяни прав, Доржелес и дядюшка Фреде – гениальны.
– Ах вот как? – возмущается Пикассо. – Значит, вы согласны с утверждением, что художники Монмартра и Монпарнаса имеют ту же ценность, что и обыкновенный осел?
– Самое время! – кивает Амедео. – Осел дал пинка всем «измам». Кубизм, экспрессионизм, футуризм, сюрреализм…
Пикассо раздражен.
– Амедео, ты вообще на чьей стороне?
– Пабло, ты прекрасно это знаешь: ни на чьей.
– Значит, ты за этого Доржелеса?
– Ну что ты! Я даже не знаю, кто он такой. Но эта история – забавна. Дядюшка Фреде обесценил и те картины, которые висят на стенах «Проворного кролика». Он просто кретин.
– Хочу заметить, он обесценивает и те, которых у него еще нет.
– А я согласен с Амедео, – вновь вступает Ривера. – «Измы» – это просто чушь. И лучшее доказательство этому – то, что осел «основал» новое течение. Было объявлено, что эта «картина», «Заход солнца над Адриатикой», положила начало эксцессивизму.
Амедео встает и залезает на стул.
– Да здравствует эксцессивизм! Пабло, видишь? Кубизм уже устарел.
Пикассо, очевидно, устал и решает – по крайней мере с виду – обратить спор в шутку:
– Амедео, ты, наверное, прав – я должен объявить об окончании кубизма и тоже присоединиться к эксцессивизму.
