Читаем Преддверие онлайн бесплатно
— Центральный фронт получит левофланговую армию от Западного фронта, что закрывает жлобинский участок. И продолжает вести наступление на Мозырь. А вот 5-ю танковую армию Романенко перебрасываем на Лютежский плацдарм севернее Киева, и наносим обводящий удар с выходом на Брусилов и Фастов. Одновременно перебрасываем в Полесье еще четыре егерских дивизии к тем трем, что уже там воюют — с продвижением по направлению к Коростеню и Мозырю. Тем самым вбиваем большой клин, который окончательно разделит группы армий «Центр» и «Юг». И в зимнюю кампанию получим прекрасную возможность нанести фланговый удар как на север, в Белоруссию, так и на юг, на Волынь. Да, Ивану Степановичу такое решение не понравится, он ломится на Киев. Но так задача останется прежней, только сменится направление — не лобовое наступление, а обходящее. А Ватутину следует держать немцев в напряжении, вместе с тем перебросить 3-ю танковую армию на каневское направление, действуя совместно с Лелюшенко. Тогда нам не придется штурмовать Киев, немцы там хорошо укрепились, причем на левобережной части, а взять в клещи, полностью окружив целую армию. А наступление вести исключительно пехотой — немцы должны постоянно чувствовать сильный нажим.
— Хм, пожалуй, Генштаб тут прав, что-то привлекательное вырисовывается. Выйти на линию Брусилов и Белая Церковь, получив смычку с наступающей армией Черняховского у Первомайска.
Кулик оценил перспективы такого варианта, ему самому не хотелось штурмовать в лоб Киев, который немцы будут ожесточенно оборонять. А вот обходящие удары, да еще наносимые одновременно тремя танковыми армиями, даже пятью, ведь нужно оценивать действия трех фронтов совокупно, сулили наилучшие перспективы.
— Скорее чуть западнее, Григорий Иванович, при благоприятной ситуации можно выйти на линию Коростень-Житомир-Бердичев-Умань, и дальше на Первомайск, но минимальное продвижение будет от Брусилова до Белой Церкви и дальше на Умань, если генерал Ватутин будет дальше энергично прорываться своими армиями к Южному Бугу. После чего все три фронта переходят к обороне и подтягиваем тылы, доставляем пополнение и боеприпасы. А с января, когда встанет прочный лед на реках, снова перейдем в общее наступление. К тому времени многое определится, придут очередные конвои с ленд-лизом, и станет ясно, какие силы мы можем задействовать — все зависит от количества автотранспорта в войсках. Но выйти к весне к государственной границе мы сможем, лишь бы зима была холодной — ведь реки и болота должны хорошо промерзнуть…
— Мой фюрер, все резервы и все наши боеспособные дивизии нужно задействовать исключительно против англичан и американцев, это касается и авиации, выделить все лучшее, что есть в люфтваффе. И атаковать, наступать при любой возможности, где бы они не появились, не давать англо-саксам закрепиться на континенте. Потому что как только они где-то закрепятся, то начинают живо обустраиваться, потом подтягивают авиацию, которой у них больше, чем у нас. Нас ведь бомбят чуть ли не каждую ночь, весь этот проклятый остров сейчас один сплошной аэродром. С лета прошлого года на всем Средиземноморье стало спокойно, но вот сейчас опять разворачиваются сражения, и если немедленно не сокрушить всеми имеющимися боеспособными силами противника, через два месяца станет тяжко — мы начнем лишаться своих союзников одного за другим. А это неизбежно приведет к катастрофе, какой рейх никогда не испытывал в своей истории.
Гудериан старался говорить спокойно, но специально на отдельных фразах подпускал истеричности в голосе. Он уже знал, что такая манера лучше всего действует на Гитлера, и при этом прекрасно понимал, что ситуация именно такая, которую он сейчас и описывает фюреру. Никакой натяжки, особенно если знаешь, чем война закончилась, наоборот, многое приходится недоговаривать, чтобы твои доводы легче восприняли.
— Даже так, Хайнц, все настолько серьезно?
Гитлер прекратил расхаживать, подошел к столу, на который фельдмаршал выложил небольшую стопку бумаг. А сверху находилась свернутая карта, которую «отец панцерваффе» пока не разворачивал.
