Читаем Плейлист онлайн бесплатно
Я изложил свою теорию: Шолле получал удовольствие от мучений Томаса Ягова, и после первого теста продолжал его испытывать. Следующий выбор, который ему пришлось делать, был между ребенком и Матильдой. Шолле увез Матильду с ее малышом, спрятал их под мостом автомагистрали в Альбрехтс-Теерофене и вновь поставил Томаса Ягова перед выбором. И снова тот отдал предпочтение ребенку; вероятно, ему нужно было лишь снять повязку с шеи Матильды, после чего она истекла кровью. Финальный раунд игры Собирателя глаз в итоге привел его в «цистерну» линии U10, где Томас Ягов был уже не игроком, а лишь ставкой, которая теперь должна была проверить нас с Алиной.
– Мне очень жаль, Эмилия. В «тесте на любовь» ваш муж снова и снова выбирал не дочь, а того ребенка.
– Но это же чушь, – сказала Фелина, внезапно появившаяся позади нас в дверях комнаты отдыха.
Мы обернулись к ней, словно застигнутая врасплох пара, при этом искренне стыдились, что она услышала то, чего не должна была узнать в такой безжалостной форме.
– Это был не папин ребенок, – яростно возразила Фелина, нервно сжимая правой рукой ткань больничной рубашки. – Это просто глупые школьные слухи. Он не может быть от него.
Эмилия побледнела. Она моргнула, словно что-то попало ей в глаз.
– Ты уверена, дорогая? – спросила она, делая шаг к Фелине.
– Потому что папа больше не может иметь детей.
– Откуда ты знаешь?
– Вопрос скорее в том, почему ты этого не знаешь? – прошептала Фелина, опустив голову. Затем она посмотрела на меня, было видно, что ей неловко говорить об этом с матерью. – Папа забыл закрыть почту. На компьютере, которым мне разрешено пользоваться для школы. Я не хотела читать его письма, но медицинское заключение все еще было открыто. И я не знала, что такое азооспермия, поэтому погуглила. Я боялась, что это серьезная болезнь.
– Что это? – спросил я и по выражению лица Эмилии понял, что она тоже не имела ни малейшего понятия.
– Слипшиеся семенные канальцы. – Фелина покраснела. – Речь шла о повторном обследовании; похоже, эта проблема у него уже много лет. В письме говорилось, что это не лечится, и поэтому папа останется бесплодным.
– Я… я этого не знала, – едва слышно прошептала Эмилия.
Я буквально видел, какая буря бушует у нее в голове.
Ее внешнее оцепенение явно говорило о том, как сильно поразила ее эта неожиданная новость – шокирующая и вместе с тем приносящая облегчение. С одной стороны, ее муж не мог быть отцом ребенка Матильды Ян, с другой – он скрыл от нее свои проблемы со здоровьем, по сути, предав ее доверие.
– Мама, эти слухи о романе – всего лишь глупые школьные сплетни. Он просто заботился о Матильде как школьный психолог, и все. Папа любит тебя больше всех на свете, я это знаю.
Эмилия кивнула, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, но не смогла сдержать слезу, скатившуюся из уголка глаза.
– Что ж, ДНК-тест наверняка все прояснит, – сказал я. – Но если то, что говорит Фелина, правда, то Собиратель глаз, вероятно, ошибся, поставив Томаса перед выбором.
Я наблюдал, как Эмилия обняла дочь и погладила ее по голове. С каждой секундой молчания я все яснее понимал, насколько ошибался относительно мотивов Томаса Ягова. И насколько далеко Собиратель глаз все еще находился от меня, а значит, и от своего конца.
– Он совершил ошибку, которая поднимает еще более серьезный вопрос, – наконец беззвучно пробормотала Эмилия. Так тихо, что я едва расслышал, но понял, о каком вопросе идет речь.
О решающем вопросе:
Почему – если Томас Ягов не был отцом, – почему в «тесте на любовь» Собирателя глаз он все же выбрал не Фелину, а ребенка?
– Не думаю, что это хорошая идея.
Они припарковались прямо на Бляйбтройштрассе, что было практически чудом, ведь в этом районе найти на улице купюру в сто евро было проще, чем парковочное место перед домом.
– Как тебе далось вождение? – Алина попыталась сменить тему и указала на ногу Нильса в ортезе.
– Все хорошо, к счастью, это левая нога. – Он похлопал себя по бедру. – Для автомата она мне не нужна. Как твоя рука?
Алина потрогала повязку на запястье. Рана, нанесенная Собирателем глаз, уже не была смертельной, если снять повязку. Но врач все равно должен был регулярно ее осматривать.
– Со мной все в порядке, я скоро вернусь.
Она нащупала рычаг на пассажирской двери.
– Ты совершаешь ошибку. Еще слишком рано.
– Ты уже это говорил. Но если кому и нужен психиатр после всего, что произошло за последние несколько дней, так это мне.
Он наклонился к Алине и нежно помассировал ей затылок.
– Иногда разумнее начать терапию лишь спустя какое-то время после травматического опыта.
Она убрала его руку, но отпустила не сразу.
– Послушай, дорогой. Я хочу прекратить прием лекарств. Это окончательное решение. И я должна быть уверена на сто процентов, потому что пути назад не будет. Тогда я останусь слепой до конца жизни.
В голове у нее снова заиграла песня Тима Бендцко, четырнадцатая в плейлисте Фелины.
