Читаем Плейлист онлайн бесплатно
Когда она начала рассказывать об убийстве курьера, Нильс взял ее за руку, и Алине захотелось выдернуть ее: ей казалось, она не заслуживала такого теплого обращения. Особенно после того, как они просто оставили тело на асфальте. Она была уверена, что Нильс тоже ее упрекнет. Как инженер, он привык проверять каждый аспект ситуации с предельной точностью. Любую формулу – трижды, чтобы разработанные им блоки управления работали без сбоев. Он никогда бы не смог смириться с тем, что она нарушила правила и не вызвала хотя бы скорую. К ее удивлению, он задал всего один вопрос, касавшийся теории Цорбаха о метро:
– Он считает, что последние песни – это намек на линию метро?
– U10, да. Но ее не существует.
– Существует.
От изумления Алина открыла глаза впервые с момента пробуждения и испугалась увиденного. Когда-то в одном подкасте она слышала описание всемирно известной картины Эдварда Мунка «Крик»: болезненные волны цвета, кроваво-красное небо над истощенным, вытянутым от ужаса лицом, застывшим в беззвучном вопле.
Лицо Нильса на фоне восходящего зимнего солнца за окном казалось ей таким же жутким.
– Правда? – спросила она ожившую экспрессионистскую картину перед собой. В ее воображении она казалась гораздо более милой, чем в собственных безнадежно неуверенных глазах.
«Еще одна причина прекратить прием лекарств».
– Да. U10 существует, – объяснил ей Нильс. – Но она не действует. Я знаю это, потому что должен был участвовать в технико-экономическом исследовании. Речь шла об условиях, при которых ее строительство могло быть завершено.
– Значит, ее планировали, но так и не построили?
– Подожди-ка.
Нильс отошел и вернулся со своим ноутбуком – массивным, ударопрочным устройством, способным выдержать падение на стройплощадке. Всего несколькими щелчками мыши он нашел в своем цифровом архиве старые проектные планы, присланные ему в ответ на запрос.
– Вот. Первоначально линия должна была пройти от Вайсензе через Александерплац до Потсдамерплац, а потом – дальше, на запад до Лихтерфельде. С 1972 года она известна как U10. Однако в 1993 году от проекта отказались в пользу новой линии U3.
«Трейнспоттер».
Алина вспомнила Олафа и разговор с его убитой горем матерью. Приподнявшись на локтях, она села ровнее.
– Все это, конечно, интересно для таких фанатов железной дороги, как ты, и для берлинских историков, но девушку на карте не спрячешь.
– Зато можно на станциях-призраках.
У нее внутри все похолодело.
– Как это?
– Линия U10 – одна из тех загадочных подземных структур Берлина, о которых мало кто знает, но которые действительно существуют. Из-за множества предварительных сооружений, проложенных туннелей и станций-призраков, которые были построены, но так и не введены в эксплуатацию, линию U10 также называют «фантомной».
Казалось, тысячи муравьев поползли по ее рукам к шее. Алина попыталась стряхнуть охватившее ее волнение, которое вызвали объяснения Нильса, но, конечно, безуспешно.
– У тебя есть на компьютере первоначальный план маршрута? – спросила она.
– Конечно.
Алина снова закрыла глаза. В памяти зазвучали припевы треков 10 и 11 из плейлиста Фелины. Она подумала о названиях песен – о букве М в слове
Потом задала Нильсу, наверное, самый важный вопрос:
– Аббревиатура М85 тоже как-то связана с метро?
Он покачал головой:
– Нет, но…
– Но что?
– Насколько я знаю, это автобусная линия.
Ветер с озера дул Эмилии в затылок и заставлял дрожать так же, как голос Табеи, все еще звучавший в ее ушах после того, как та раскрыла прозвище похитителя Фелины.
– Ты сказала, что он твой друг?
– Да.
– Твой друг похитил мою дочь?
С этого момента Табея снова запела:
– …Если ты лежишь на земле, я лягу рядом…
– Как тот, кто похищает детей и лишает тебя зрения, может быть твоим другом?
– …Я видел небеса в твоих глазах, теперь я вижу пустое небо, не подведи меня…
Если это был ответ, то такой же странный, как и вся ситуация, в которой оказалась Эмилия. Запертая на территории квазисектантской группы мстителей, она искала ответы в загадочных песнопениях сумасшедшей.
Судя по всему, Табея была настолько безумна, что совершенно не держала зла на своего «друга» за то, что он лишил ее зрения. То, как она говорила (и пела?) о нем, звучало, скорее, с пониманием, как будто это намеренно причиненное ей увечье было неизбежной частью какого-то большого плана – ведь без серьезных травм ее не приняли бы в «Амброзию». И даже телефон, о котором она говорила, казался важной частью этого зловещего плана.
«Впереди. Охранник. В туалете. Он спрятал его для меня».
Табея больше не произнесла ни одного связного предложения, а Якоб все еще не вернулся. Тогда Эмилия решила проверить, действительно ли телефон находится в указанном месте. Без пальто, которое она оставила в комнате утреннего круга, без перчаток и шапки, которые ей явно пригодились бы в такой мороз, даже на время короткой прогулки. Единственное, что окутывало ее голову, – облако мрачных мыслей.
«Фелина в „цистерне". Похищена чудовищем».
