Читаем Парторг 6 онлайн бесплатно
Кошевой и Блинов неожиданно для меня получили ордена Красной Звезды за безукоризненное выполнение заданий командования и проявленное при этом мужество. Совершенно незнакомая формулировка «безукоризненное выполнение заданий командования». Это, наверное, подразумевается, что они не отходили от меня ни на шаг. А вот проявленное при этом мужество намного интереснее. Я, похоже, не всё знаю про эти месяцы, когда они ходили за мной как тени. Надо будет, когда мы встретимся, а я надеюсь это произойдет, расспросить их подробнее.
После этого я снова прочитал указы о присвоении звания Героев моим однополчанам. Мальчик Толя теперь навеки в их числе. И Ганусу посмертно. То, что этого звания удостоены взрослые мужики, это логично и закономерно. Они, конечно, этого достойны. Но мальчик, совершивший свой подвиг, а на самом деле не один, в одиннадцать лет!
— Виктор Семёнович, давайте съездим в больницу, а потом в Камышин, — предложил я.
— Поехали, — тут же согласился товарищ второй секретарь.
Дети Гануса находились в одной палате, и мать, принятая на работу в больницу санитаркой, постоянно была с ними. Никаких митингов, демонстраций и делегаций с поздравлениями в больнице, конечно, не было. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами медсестёр да отдалённым звяканьем инструментов.
Ганусы все вместе были в палате. Собрав детей в кучку и обняв всех четверых, жена погибшего Героя сидела и негромко плакала. Слёзы катились по её щекам, но она не вытирала их. На столике в палате стояли цветы, какие-то осенние астры, которые можно найти у частников, и лежала открытая плитка шоколада.
— Здравствуйте, Клавдия Александровна, — Виктор Семёнович поздоровался за двоих как старший по должности.
Женщина подняла своё заплаканное лицо и ответила:
— Здравствуйте, — и попробовала улыбнуться.
Но получилась не улыбка, а какая-то гримаса боли и благодарности одновременно. Она, наверное, поняла, кто мы такие, или, может быть, уже даже видела нас раньше. Не отпуская детей, она встала и попыталась поклониться. Я шагнул вперёд и остановил её.
— Спасибо вам. Вы спасли моих детей, — её слова я скорее понял, чем услышал. Голос у неё был совсем слабым.
Что делать или говорить, я не знал и не понимал. Обернувшись в растерянности, я посмотрел на Виктора Семёновича.
Он кашлянул в кулак и наклонился к вдове Гануса.
— Вы не волнуйтесь, Клавдия Александровна. Ваши дети будут в больнице столько, сколько надо, чтобы выздоровели и окрепли. Питание им обеспечим усиленное, врачи будут лучшие. А потом мы вам предоставим отдельную двухкомнатную квартиру. Больше пока нет возможности, но со временем решим и этот вопрос. Дети пойдут учиться, а младшие в садик. Вы, если пожелаете, сможете тоже пойти учиться. Вашим детям будет назначена хорошая пенсия, и мы вас тоже не оставим. Это я вам обещаю.
— Спасибо, — вдова Гануса ещё крепче обняла детей и заплакала в голос. Негромко, но хорошо слышно. Плечи её сотрясались от рыданий.
Старшие дети, мальчик и девочка, похоже, понимали, что происходит. Они тоже заплакали, но почти бесшумно. Просто слёзы полились из глаз, и они не пытались их вытирать. А самый младший, ему всего два с небольшим, но, видимо, очень смышлёный, потянул к нам свои ручонки. Он ещё не понимал, что случилось. Для него мир пока оставался простым и понятным.
Двадцатого октября в Баку мы отправили партию запчастей, и они досрочно прислали нам ноябрьскую партию. В ней был подарок, почти двести килограммов леденцов на палочках. Четыре леденца мы взяли с собой, предвидя подобную встречу.
Я достал один, быстро снял с него бумажную упаковку и протянул малышу. Он моментально сообразил, что это такое, и крепко схватил лакомство. Глаза его расширились от удивления и радости. Остальные три леденца я отдал старшим детям.
Когда мы вышли из палаты Ганусов, я увидел слёзы в глазах Виктора Семёновича. Он отвернулся и молча кулаком смахнул их. Несколько секунд мы стояли в коридоре, не говоря ни слова. Потом Виктор Семёнович тяжело вздохнул и двинулся к выходу.
Перед поездкой в Камышин мы позвонили туда, и в итоге не поехали. У мальчика Толи был курс лечебного сна, и он круглыми сутками спал. Врач, с которым разговаривал Виктор Семёнович, заверил его, что мальчик скоро поправится. Его состояние начало улучшаться. Организм молодой, крепкий, и надежда на полное выздоровление была вполне реальной.
Четвёртого декабря 1943 года, станция Сталинград-1. На платформе возле здания разрушенного вокзала выстроилась депутация руководителей области и города. Морозный воздух обжигал лица, но никто не шевелился. Все ждали.
Немного впереди остальных стоял Алексей Семёнович Чуянов, первый секретарь Сталинградского обкома и горкома ВКП(б). Его лицо было сосредоточенным и торжественным одновременно. Справа и немного сзади располагались все остальные члены делегации. Первыми в ряду стояли члены Сталинградского городского комитета обороны: Иван Фёдорович Зименков, председатель Сталинградского облисполкома, и комиссар государственной безопасности третьего ранга Александр Иванович Воронин.
