Читаем Парторг 6 онлайн бесплатно
А вот по хранилищу удобрений замечания нашлись. Не принципиальные, но достаточно существенные: всё-таки сказывалась разница в опыте работы с удобрениями. Наши специалисты умели строить, но агрохимия была для них относительно новой областью, и кое-какие детали они упустили. Американцы заметили это сразу, однако сделали это корректно, без лишнего высокомерия, просто изложили замечания по существу и предложили исправления. Это мне понравилось.
Но к нашему приходу все эти замечания уже были обсуждены и оперативно учтены в переработанном проекте. Самсонов продемонстрировал исправленный вариант с явным удовольствием, а рядом с ним стояла его супруга, правая рука мужа во всех делах и начинаниях: она держала чертёж и коротко, точно отвечала на вопросы американских специалистов, не тратя ни лишнего слова, ни лишней секунды. Было видно, что она не просто помогает мужу, а сама глубоко понимает дело. Один из американцев, молодой, с рыжеватыми усами, что-то спросил у неё через переводчика, и она ответила, не заглядывая в бумаги. Молодой американец удовлетворённо кивнул и что-то пометил в своём блокноте.
Джо внимательно изучил результат, провёл пальцем по чертежу, кивнул несколько раз, потом ещё раз пробежал взглядом по верхней части схемы и с удовлетворением произнёс:
— Обсуждать тут нечего. Наши и ваши специалисты нашли общий язык, и можно смело приступать к практическим работам. У вас ведь принято всегда забивать в землю символический колышек? — я не сразу понял, что он имеет в виду, но, сообразив, кивнул в знак согласия. Традиция была знакомая: в торжественных случаях на советских стройках забивали первый колышек или укладывали первый камень. Американцы, оказывается, тоже про это знали. Или Джо специально поинтересовался заранее, готовясь к этому моменту.
Дождавшись одобрительного кивка, Джо продолжил:
— Георгий, дайте команду принести колышек и молоток. Мы с вами сделаем это прямо сейчас.
Я оглянулся. Самсонов уже шёл к нам, неся в руках заострённый деревянный кол и молоток. Он явно ожидал этого момента и подготовился заранее. Хороший хозяйственник всегда думает на шаг вперёд.
Мы встали рядом с Джо на том месте, где через несколько месяцев должен будет подняться элеватор. Я взял молоток и ударил первым, вложив в удар всё, что скопилось за этот день, за эти недели, за эти месяцы работы и ожиданий. Кол вошёл в землю с глухим, плотным звуком. Потом молоток взял Джо. Он бил аккуратно, экономно, как человек, привыкший работать с инструментом, не растрачивая усилие попусту. Потом Самсонов. Жена Самсонова стояла рядом, держась прямо, и смотрела на то, как забивается кол, с таким выражением, словно наблюдала за чем-то торжественным и окончательным.
Никто не произносил речей. Ни Джо, ни я, ни Самсонов, и это было правильно. Слова тут были лишними. Но все молча постояли ещё с минуту, глядя на этот неприметный кол, воткнутый в голое поле, и, думаю, каждый думал о своём. Я думал о том, что через год здесь будет работать живое хозяйство, что зерно пойдёт в хранилища, что земля вокруг Сталинграда снова станет кормить людей. Джо думал, наверное, о сроках и деньгах, и это было его право: он честно приехал сюда работать. Самсонов думал о своём хозяйстве, о том, каким оно станет. Это я мог угадать по его лицу.
Потом Антонов что-то тихо сказал Самсонову, оба переглянулись, кивнули. Один из американских строителей достал сигарету, другой похлопал его по плечу. Кто-то рассмеялся. Момент прошёл, все снова стали деловыми и озабоченными. Работа продолжалась.
Война когда-нибудь обязательно кончится. А земля будет всегда.
План расширения панельного завода, спущенный из Наркомата строительства, был настолько жёстким, что Гольдман со своими инженерами не мог покинуть производство даже на час. А поскольку без треста любое строительство немедленно останавливалось, все его работники трудились в непрерывном авральном ритме, неделями не видя ничего, кроме чертежей, телефонных аппаратов и кучи всяких документов на собственных столах.
Наш главный бухгалтер Иван Иванович Карпов по нескольку дней подряд не уходил домой, днюя и ночуя в своём кабинете, как и большинство его подчинённых. В кабинет ему принесли диван, который застелили покрывалом, а сверху лежало суконное одеяло и принесенная из дома хорошая пуховая подушка. Он бывало сутками не покидал здание управления треста, ему даже часто еду приносили прямо в кабинет. Но он всегда был чисто выбрит и опрятно одет.
Такая система работы конечно порочная, но сейчас она полностью себя оправдывала: давала большую экономию времени, трудовых, финансовых и материальных ресурсов. С финансовой точки зрения, а особенно там, где ощущался дефицит чего-либо, её эффективность была очевидной.
