Читаем Парторг 5 онлайн бесплатно
Я пел вместе со всеми, хотя горло сдавило так, что слова выходили с трудом. Эта песня была про нас: про тех, кто отступал от границы до Москвы, кто держался в окружениях, кто поднимался в безнадёжные контратаки и побеждал в них. Про всех, кто прошёл эти два года и дожил до этой ночи. И про тех, кто не дожил.
Небо полыхало не переставая. Оранжевое, огненное, живое. Я видел, как осветились купола церквей вдалеке, крыши домов, даже показалось, а может быть, и на самом деле, шпиль какой-то башни над Москвой. Видел лица вокруг: счастливые, мокрые от слёз, измученные двумя годами войны, но сейчас живые.
Маша стояла рядом, прижав сжатые кулаки к лицу, но после каждого залпа её руки взмывали вверх, как свечки, и она радостно кричала «Ура!»
Кошевой стоял молча с окаменевшим лицом и крепко сжатыми губами, превратившимися в тонкую ниточку.
Залпы шли один за другим. Я перестал их считать и просто слушал. Слушал, как Москва радуется. Как радуемся мы.
Финальный залп, двенадцатый, как объявляли, показался мощнее всех. Земля заходила ходуном, стёкла в окнах аэродромных строений зазвенели, и показалось, что даже задрожали самолёты. Небо вспыхнуло так ярко, что на мгновение стало светло, как днём.
А потом наступила тишина. Странная, почти звенящая. В ушах гудело, в воздухе висел запах пороха: резкий, едкий, но сейчас приятный. Я стоял на лётном поле и не мог отвести глаз от неба.
Мы победили. Ещё не в войне, до её конца было ещё далеко, год и почти ровно девять месяцев. Но мы перемогли что-то главное. Немцы больше не наступают. Они бегут.
Вокруг меня люди медленно приходили в себя. Кто-то смеялся. Кто-то плакал открыто, не скрываясь. И почти все разговаривали: громко, возбуждённо, часто перебивая друг друга. Никто, наверное, не думал о том, что через несколько часов подъём, вылеты, работа, а для кого-то возможно и смерть в каком-нибудь воздушном бою. Никто не думал о войне, которая продолжается.
Маша опять молча и доверчиво прижалась ко мне, а я стоял и смотрел на Москву. Огней почти не было видно из-за затемнения, только кое-где слабые точки. Но я знал, что там сейчас творится то же самое. Люди на улицах, песни, слёзы и объятия. Вся Москва не спит этой ночью.
Над головой звёзды: ясные, яркие, августовские. Ни одного самолёта в небе. Тишина. Почти мир.
Но война продолжалась. Завтра снова полетят самолёты, снова будут бои, потери, похоронки. Но сегодня, сегодня была эта ночь. Ночь первого салюта. Ночь, когда мы поняли, что уже победили и осталось этот факт только оформить.
В половине двенадцатого Левитан объявил по радио о предстоящем салюте, и к полуночи почти весь город высыпал на улицы, сотни тысяч людей. Большинство за эти короткие минуты успели достать убранные два года назад праздничные, нарядные одежды, и вся Москва, измученная двумя годами войны, затемнением, тревогами, карточками и похоронками, вышла встречать первый праздник.
Почти везде была такая давка, в некоторых местах такая, что не протолкнуться. Люди стояли на тротуарах, на мостовых, во дворах и подворотнях, высовывались из окон. Пока говорили негромко: всё-таки ночь и война. Но в голосах слышалось волнение, нетерпение, что-то похожее на счастье, которое боялись спугнуть.
Везде были слышны названия двух областных центров, окончательно освобождённых сегодня. Кто-то уже говорил, что теперь и до Днепра рукой подать.
В центре было особенно многолюдно. На улицах не только жители окрестных кварталов, но есть и те, кто успел приехать сюда на метро из других районов.
За несколько минут до полуночи все притихли, даже самые маленькие дети, которые словно почувствовали, что происходит что-то важное.
Ровно в полночь над Москвой грянул первый залп.
Сто двадцать четыре орудия разом ударили так, что весь город вздрогнул. Небо вспыхнуло оранжевым заревом. Огромные вспышки полыхали по всему горизонту: на Ленинских горах, в Сокольниках, у Кремля, на окраинах. Грохот казался чудовищным, но это было совершенно ещё не привычно, хотя кое-где действительно дрожали стёкла в окнах и звенела посуда.
Люди замерли на мгновение, просто стояли, задрав головы, и смотрели. А потом взорвались криком:
— Ура! Ура-а-а! Ура-а-а-а!
Второй залп прокатился мощнее первого. Москва содрогнулась от грохота. Вспышки осветили кремлёвские башни, купола соборов, фасады домов на проспектах и улицах. На мгновение стало светло, как днём, и снова тьма, и снова вспышка.
Третий. Четвёртый. Залпы идут строго через тридцать секунд.
Люди кричали, пели и плакали. Во многих местах запели «Священную войну», и её подхватывали тысячи голосов. Пели неровно, сбиваясь, перекрикивая грохот орудий, но пели.
«Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…»
Пятый залп. Шестой.
Небо полыхало не переставая. Оранжевые вспышки, словно молнии, били из разных концов города. Грохот сливался в один непрерывный рёв. Воздух дрожал, а земля ходила ходуном.
Седьмой. Восьмой.
