Читаем Парторг 5 онлайн бесплатно
Капитан сел на переднее сиденье «эмки», а Андреев и майор расположились сзади. Машина тронулась, выехала с территории аэродрома на московские улицы.
В Москве Виктор Семёнович последний раз был в тридцать пятом, пребывание тридцать восьмого не в счёт. Москва за эти годы изменилась: выросли новые здания, расширились улицы и изменился сам дух города. Но ему было не до архитектурных красот. Все мысли были заняты одним: куда его везут? К Сталину или в совсем другое место, откуда возвращаются не все?
Когда проехали площадь Белорусского вокзала, майор, не поворачивая головы, тихо произнёс:
— Товарищ Сталин сейчас в Кремле.
Эти слова подействовали на Андреева как глоток холодной воды в жару. Значит, всё-таки к Сталину. Значит, не то, чего он боялся. Плечи сами собой расправились, дыхание стало ровнее.
В Кремле Андреев бывал, но очень давно, сразу же после революции, и особых воспоминаний от тех времён у него не осталось. Тогда всё было другим: и страна, и люди, и он сам. На территории Кремля его поразили не красоты древнего центра страны, а образцовый порядок, чистота, тишина и безлюдие. Казалось, что каждый камень здесь вымыт и отполирован, каждая дорожка выметена до идеала. После охраны на въезде он увидел только один патруль, да у входа в 1-й корпус стояли часовые, застывшие как изваяния.
Сразу же после входа его сопровождение сменилось на двух молчаливых капитанов, которые быстро провели Андреева по коридорам с высокими потолками и паркетными полами в приёмную Сталина.
Ночью, сразу же после приказа Поскрёбышева об Андрееве, товарищу Сталину пришлось продолжить работу. Поступили новые разведданные с фронтов, ознакомление с которыми нельзя было отложить. Затем поступили доклады с Дальнего Востока о подозрительной активности Японии в наших водах, которая могла угрожать морским связям с Западным побережьем США.
Итогом всего этого был сбой привычного графика жизни товарища Сталина. Он был вынужден остаться ночевать в кремлёвской квартире, и в итоге следующий рабочий день у него начался непривычно рано. И не на Ближней Даче, а здесь, в Кремле.
Результатом этого было то, что утром у него оказались окна между работой с военными и руководителями различных ведомств, в одно из которых он сразу же принял своего старого товарища по Гражданской войне.
Как вести себя, Виктор Семёнович решил в последний момент, когда перед ним уже открыли дверь в главный кабинет Сталина. Сердце колотилось, но он заставил себя успокоиться. Он сделал два шага вперёд по мягкому ковру и, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно, произнёс:
— Здравия желаю, товарищ Сталин.
Сталин стоял у окна спиной к входящему и курил трубку, глядя на кремлёвскую стену. Дым поднимался к потолку ровной струйкой. Андреев хорошо помнил, как он выглядел тогда, в годы Гражданской войны: моложе, энергичнее, с пронзительным взглядом, но ещё без этой абсолютной власти в каждом жесте. И сейчас перед ним был совершенно другой человек. И дело было не только во внешних изменениях: в поседевших усах, в углубившихся морщинах, в более медленных движениях. Андреев всё равно бы его узнал, произойди их встреча в других обстоятельствах.
Дело было во внутренних изменениях, произошедших в Сталине за эти двадцать с небольшим лет, когда они в последний раз встречались на Польском фронте. Перед Андреевым стоял уверенный в себе человек, знающий цену себе и другим. Человек, который держит в руках судьбы миллионов и не сомневается в правильности своих решений.
Сталин медленно обернулся, окинул взглядом Андреева, оценивающе, внимательно, и ответил:
— Здравствуйте, товарищ Андреев. Проходите, садитесь.
Он трубкой показал на стул за общим рабочим столом, покрытым зелёным сукном.
Андреев на ставших ватными ногах прошёл через кабинет и сел на предложенное место. Сталин неторопливо вернулся к своему рабочему столу, вытряхнул трубку в пепельницу, постучал ею о край, отложил в сторону и взял доклад о встрече Хабарова с американцем. Полистал страницы, найдя в нём нужное место, отмеченное красным карандашом, он подошёл и сел во главе общего рабочего стола. Положил доклад перед собой, расправил страницы.
— У господина Эванса земли на ранчо десять тысяч гектаров, в пересчёте на наши гектары, — начал Сталин, внимательно и пронзительно глядя на Андреева. — Вы с товарищем Хабаровым коммунисты. Члены партии большевиков. Поэтому через пять лет ваша опытная станция должна давать нашему Социалистическому Отечеству…
Он взял в руки красный карандаш и ещё раз, медленно, обвёл выделенные цифры продуктивности канзасского ранчо Эванса.
