Читаем Парторг 5 онлайн бесплатно
Я тоже в свою очередь рассказал Маше кое-что важное о своей непростой жизни. Не все, конечно, далеко не все, а только то, что действительно было реальной жизнью Георгия Хабарова до того самого попадания. О прежней жизни Сергея Михайловича в другом времени я не расскажу никогда и никому, это моя тайна, которую я унесу с собой в могилу.
Разговаривая с Машей откровенно и доверительно, я впервые за все это время без обычного уже почти парализующего ужаса в душе вспомнил начало войны, страшный, кровавый день двадцать четвертого июня сорок первого года и то, как я, контуженный, выбирался из охваченного паникой и горящего Минска. Конечно же, рассказал девушке и кое-что из своей фронтовой военной жизни, о товарищах, о боях.
Она не то чтобы настойчиво настаивала, но сумела как-то так деликатно и мягко попросить рассказать подробнее о моих боевых наградах, что я, не желая её расстраивать отказом, выполнил эту просьбу, хотя обычно не люблю говорить на эту тему.
Как-то совершенно незаметно для нас обоих, естественно и легко, мы перешли на дружеское «ты», и в какой-то момент беседы Маша с любопытством спросила:
— А какое обращение ты предпочитаешь: Егор, Гоша или, может быть, Жора?
Я серьезно задумался над этим неожиданным вопросом. Жора мне определенно и категорически не нравился, это было точно. Егором меня иногда, довольно редко, называет Виктор Семёнович и добрая тетя Маша, Гошей меня ласково звали когда-то в детском доме воспитатели и старшие ребята. И у меня на самом деле не было никаких особых предпочтений в этом вопросе, я как-то раньше над этим не задумывался.
Я неопределенно пожал плечами и после некоторого недолгого раздумья честно ответил:
— Только не Жора, это точно. Честно говоря, даже толком не знаю почему, но только не Жора.
Я задумчиво помолчал еще несколько секунд, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Вообще-то, если честно, больше всего мне, пожалуй, нравится, когда ко мне обращаются полным именем: Георгий. Так как-то более уважительно что ли.
Маша несколько озадаченно посмотрела на меня своими большими глазами и как-то растерянно, даже немного неуверенно спросила, слегка покраснев:
— А ты не будешь против, если я буду называть тебя Гошей? Просто Георгий звучит как-то уж очень официально, казенно, и не во всех жизненных ситуациях подходит для обращения.
Я почему-то сразу подумал, что Маша имеет в виду какие-то возможные интимные ситуации между нами в будущем, потому что она при этих словах заметно смутилась, порозовела и быстро отвернулась в сторону. При этом девушка украдкой бросила осторожный взгляд на Кошевого, который мирно дремал позади нас в кресле наискосок, прикрыв глаза фуражкой.
— Наверное, ты совершенно права в своих рассуждениях, — поспешил я охотно согласиться с ней, чувствуя, как и сам начинаю смущаться. — Я не возражаю, зови меня Гошей.
Маша тут же радостно, по-девичьи заулыбалась, доверчиво прижалась к моему плечу всем телом и тихо, едва слышно прошептала мне на ухо:
— Спасибо тебе, Гоша.
В Москву мы благополучно прилетели около шести часов утра. Комендантский час в столице уже закончился, и вполне можно было, никуда не торопясь, спокойно заняться теми делами, ради которых мы, собственно, здесь и оказались.
Но сначала нам предстояло решить две небольшие, но важные бытовые проблемы с багажом и питанием. Надолго задерживаться в Москве мы не планировали изначально, и с ночным обратным рейсом этого же самолета твердо предполагали вернуться домой в Сталинград.
У нас с Кошевым личный багаж совершенно минимален, всё жизненно необходимое для короткой командировки лежит с собой в армейских полевых сумках. Всё что потребуется для важного собеседования в МИСИ у меня надежно хранится в голове, в памяти. У Маши с собой дорожная сумка, в которой аккуратно уложена папка со списками будущих учителей, которые совершенно необходимо в обязательном порядке представить в Наркомат просвещения, и все сопроводительные официальные документы к ним. Но она всё-таки молодая девушка, и в её сумке лежат некоторые необходимые личные вещи.
Маша достает из сумки свои служебные списки с документами, и я бережно убираю их в свою вместительную полевую сумку для надежности, а её дорожную сумку предусмотрительный Кошевой сразу же отдает на временное хранение своим коллегам по службе на аэродроме. Они же нам любезно организуют сытный ранний завтрак в одной из летных столовых, к которой они по долгу службы приписаны.
По нашим командировочным удостоверениям у нас было законное право на полноценное трёхразовое питание в какой-нибудь ведомственной армейской столовой прямо на территории аэродрома. Но на всякий непредвиденный случай у нас с собой есть неприкосновенный запас провизии: сахар, сухари и две драгоценные банки отличной американской тушёнки по ленд-лизу.
Наркомат просвещения РСФСР расположен на Чистопрудном бульваре в центре города, а Московский инженерно-строительный институт на Шлюзовой набережной в районе Павелецкого вокзала.
