Читаем Парторг 5 онлайн бесплатно
— Это как? Объясните, пожалуйста, — потребовал я.
— Одно из основных направлений деятельности института — это селекция зерновых и отчасти бобовых культур. А моей основной задачей было раскрытие их генетического потенциала. То есть разработка конкретных сельхозприемов, которые должны применяться в колхозах и совхозах. Поэтому мне и удалось уйти на фронт, какой-то товарищ в военкомате сказал, что ума большого не надо, чтобы объяснять, как землю пахать, нашли, мол, ценного специалиста, и с меня сняли бронь. Лысенко вообще в нашем институте появился, когда я был на фронте.
— Отлично, — я радостно потер ладони и вычеркнул эту непонятную карандашную приписку из карточки. — Итак, продолжаю. Первым директором будете назначены вы, товарищ Самсонов. В вашем штате изначально будете вы трое. Организационно это будет выглядеть так. Два отделения: первое — растениеводство, второе — животноводство и птицеводство. Товарищ Самсонов, вы директор института и заведующий отделением растениеводства. Товарищ Антонов Владимир Андреевич, ваш сотрудник и директор станции, то есть за всю производственную деятельность спрос пока будет с него. Надеюсь, вы помните мои слова и слова товарища Андреева. Нужен результат, а это килограммы, центнеры и тонны полученной продукции. Ваше хозяйство подшефное. Наши рабочие и инженеры без сна и отдыха восстанавливали для вас технику, чтобы вы продуктивно работали на своих полях, которые, рискуя жизнями, разминировали наши саперы перед тем, как отправиться на фронт, а потом распахивали эти поля, причем еще не будучи уверенными в том, что не осталось мин.
Проклятые военные воспоминания ожили и начали накатывать на меня. Горло перехватил спазм, и я замолчал.
Собеседники Хабарова увидели, как его лицо исказила судорога, он замолчал, схватился рукой за горло и склонил голову. Несколько минут он молчал, борясь с нахлынувшими образами.
Когда Хабаров поднял голову, его изменившийся внешний вид поразил сидевших перед ним: черты заострились, и выглядеть он стал намного старше. А Антонову показалось, что Золотая Звезда на груди сидящего перед ним офицера вдруг загорелась так ярко, что его обуял страх, что она выжжет ему глаза.
Через несколько минут Хабаров успокоился и продолжил, но голос его еще немного дрожал:
— Только результат, товарищи, и быстрый. В Сталинграде люди недоедают, работая по десять-двенадцать часов, а то и больше, на восстановлении города и его оборонной промышленности. Новые сорта и породы за год-два, даже за три, не выведешь. Поэтому надо работать с тем, что есть. Добиваться максимальной урожайности, рекордных удоев и привесов.
Мне наконец-то удалось полностью взять себя в руки, и я уже спокойно спросил:
— Товарищ Левандовский, как звали вашего отца?
Левандовский понял скрытый смысл моего вопроса и с улыбкой ответил:
— Наши отцы были тезками, у него было достаточно редкое в Польше имя Базиль, поэтому я Васильевич.
— Вы, Станислав Васильевич, пока в единственном числе будете заниматься животноводством и птицеводством. Выглядеть ваша работа будет следующим образом.
Мои собеседники, похоже, почувствовали какой-то подвох в моих словах и насторожились.
«Нет, голубчики мои, вы даже себе не представляете, что вас ждет», — подумал я даже с некоторым злорадством.
— Начинаете работать с тем материалом, какой есть. Но через некоторое время, я думаю, в вашем распоряжении окажутся высокопродуктивные американские сорта зерновых, в том числе кукурузы, бобовых, племенное поголовье высокопродуктивных животных и племенное поголовье для создания отечественного производства бройлерной курятины и индюшатины. Вопросы?
Я вижу, что Антонов что-то хочет спросить, но не решается. И это, скорее всего, не имеет отношения к работе. Прождав немного, я сам спрашиваю:
— Владимир Андреевич, вы что-то хотели спросить?
— Да, но это… — Антонов смутился, и я почему-то подумал, что он сейчас за кого-то попросит.
— Я вас слушаю.
— После моего ареста жена развелась со мной, а дочь отказалась от меня. Поэтому она сохранила работу, а перед самой войной даже повторно вышла замуж. Её муж усыновил нашу дочь, и сейчас они где-то в эвакуации. Но мне написала другая женщина, бывшая сотрудница нашего института. Она работала у нас, но в тридцать девятом году, прямо накануне защиты, из-за болезни матери ушла. Её мать умерла, и она осталась одна. Я могу её вызвать сюда? Мы поженимся, и она будет работать у нас.
Антонов говорил торопливо, словно боялся, что его перебьют. В его глазах мелькнула надежда.
— Честно скажу, не знаю. Но в ближайшие дни отвечу, — я на самом деле не знал правового статуса Антонова, возможно, что и нельзя. Хотя вряд ли. Соглядатая из органов рядом нет, так что, возможно, ограничения в правах уменьшены.
— А я своей жене написал сразу, — мечтательно сказал Самсонов. — Она долго думать не будет и приедет.
— А ваша супруга чем занимается?
— Мы с ней вместе работали, её на мою должность назначили, — в голосе Самсонова прозвучали уважительные ноты.
— А отпустят? — засомневался я.
