Читаем Парторг 5 онлайн бесплатно
Он тут же, без малейшей задержки, достал свою красную книжицу удостоверения. На мгновение задержал её в полуоткрытом положении, давая мне возможность разглядеть надпись на обложке: «НКО Главное управление контрразведки 'СМЕРШ», затем полностью развернул документ и приблизил ко мне так, чтобы я мог без труда прочитать все данные.
«Майор Ивановцов Василий Макарович», успеваю я прочитать фамилию, имя и отчество, прежде чем красная книжица стремительно закрывается профессиональным отработанным жестом и моментально убирается обратно в карман.
— Предъявите, товарищи, ваши документы для проверки, — совершенно бесстрастным, лишенным каких-либо эмоций голосом попросил майор, протягивая руку.
Я первым достал своё удостоверение и передал ему.
— Хабаров Георгий Васильевич, — негромко, но отчетливо произнес майор, внимательно изучая документ, затем поднял на меня взгляд, словно сверяя фотографию с оригиналом, и вернул мне удостоверение.
Затем свои документы по очереди предъявляют Кошевой и Маша. Кошевой, как я заметил, предъявляет только своё обычное служебное удостоверение, а не тот секретный приказ, подписанный самим Берией, который, я знал точно, лежал у него в кармане.
Закончив тщательную проверку всех наших документов и что-то пометив в своём блокноте, майор наконец сделал приглашающий жест в сторону трапа самолета:
— Проходите на борт, товарищи. Рейс вылетает точно по расписанию.
Двигатели самолета Ли-2 сразу же угрожающе взревели, едва только мы поднялись по трапу и расположились в тесноватых креслах небольшого пассажирского салона. Кроме нас троих, в Москву на этом рейсе летят еще двое молчаливых, хмурых товарищей в штатском, которые даже не поздоровались с нами при посадке.
Пять долгих часов полета до Москвы пролетели так незаметно и быстро, что я даже этого толком и не заметил. Мы с Машей всё это время непрерывно разговаривали, обсуждая самые разные темы. Получилось так, что говорили обо всем понемногу: о жизни, о войне, о надеждах на будущее.
Маша охотно и подробно рассказала мне о своем довоенном детстве в мирном Сталинграде, о счастливых школьных годах, о чувстве почти абсолютного, безоблачного счастья, которое она постоянно испытывала до рокового момента начала войны. А потом рассказала и об ужасах, которые ей пришлось увидеть своими глазами за эти два страшных военных года.
Учительский техникум, в котором она училась на педагога начальных классов, из Сталинграда успели эвакуировать заблаговременно, еще до начала ожесточенных боев в городе. На железнодорожном вокзале, когда она в спешке уезжала из родного города вместе с другими учащимися, Маша в последний раз увидела своего любимого отца. Он уже успел вступить в ряды народного ополчения и пришел её проводить в военной форме.
Когда их, педагогов начальных классов, ускоренно выпускали из эвакуированного техникума с сокращенным курсом обучения, Маша уже точно знала страшную правду о том, что отец погиб при обороне города, и без малейших колебаний сразу же вернулась в разрушенный, полумертвый Сталинград к своей маме. Мать всю долгую битву оставалась в осажденном городе, в Кировском районе.
У Маши есть еще младшие брат и сестра, школьники, но их в начале лета сорок второго года, сразу после окончания учебного года, забрала к себе на воспитание старшая сестра отца, их родная тетя. Она вместе с мужем жила тогда в Ленинграде и работала инженером-конструктором на Ленинградском танковом заводе. В марте сорок второго года завод начали в срочном порядке эвакуировать из блокадного города в далекий Омск. Машина тетя в осажденном Ленинграде оставалась до самой последней минуты эвакуации предприятия, голодала вместе со всеми ленинградцами, и из блокадного города на военном транспортном самолете улетела только в мае.
По дороге в Омск, она специально заехала к своим родным в Сталинград и забрала с собой малолетних племянников, чтобы спасти их от надвигающейся войны. Так говорится в народе: как в воду глядела. Тетя с мужем приезжали на Тракторный завод уже в конце февраля этого года, когда только-только началось восстановление разрушенного производства. Они своими глазами увидели все сталинградские ужасы, весь этот кошмар руин и пепелищ, и категорически отказываются отпускать ребят домой, считая, что детям здесь пока не место.
Машина мама, конечно же, очень сильно хочет, чтобы младшие дети скорее вернулись в родной дом, скучает по ним, но Маша её в этом желании совершенно не поддерживает, считая решение тети абсолютно правильным. Младшая сестренка, девочка хрупкая и болезненная от природы, и ей без всякого сомнения пока определенно лучше и безопаснее жить у заботливой тети в более-менее сытом и однозначно спокойном тылу. У тети своих собственных детей нет, и Машина младшая сестра стала у неё настоящей любимицей, балованным ребенком.
