Читаем Орлов онлайн бесплатно

— Тот, кто может быть твоей удачей или твоей бедой, — сказал я, опуская руки. — Вы проиграли. Ваша тактика примитивна и приведёт вас в тюрьму или на кладбище. У меня есть дело. Работа на меня даст вам деньги, еду и защиту. Работа на меня — ваш единственный шанс перестать быть мясом. Выбирайте.

Они переглянулись. Боль в пальце и одышка у очкарика говорили красноречивее моих слов. Главарь, после паузы, кивнул. — Лады. Только не здесь.

Они привели меня в свой «дом» — заброшенную техническую будку в промзоне за Казанским вокзалом.

За едой они разговорились. Оказалось, они из Люберец, ребята лет шестнадцати-семнадцати. Имя их предводителя Серёга — парень крепкий, не громила, но с природной силой. Остальные слушались его: он всегда первый лез в драку и решал, куда двигаться. Димон — тихий очкарик, учится в техникуме, но чаще болтается на улице. Стас — самый младший, верткий, ходит в вечернюю школу, но предпочитает жизнь в дворовом андеграунде.

Из троих только Серёга оказался Одарённым — Практик огня. Родители у всех — рабочие, уходят на заводы с утра и возвращаются поздно, сыновей своих давно выпустили из-под контроля. Одеты все в потрёпанные шорты, двое в футболки, вертлявый в майку алкоголичку, и дешёвые резиновые тапки с закрытыми носками типа сабо. Взгляды — голодные, как у волчат.

Денег у них даже меньше, чем у меня. Грабить вышли не от нужды, а от глупой романтики, которой полно в их районе. Умеют выживать: ловят голубей на улице, раскидывая пшено (дешевле хлеба), жарят на костре в лесополосе, едят с хлебом, солью и майонезом. Всё это обходится им в рубль тридцать.

За едой болтали. Рассказали, что переночевать мне можно у дворового алкаша в Люберцах, у него двушка, от родителей осталась. За бутылку пустит, но там вонь и тараканы. Ещё упомянули одного «буратину» — так они называли богатенького молодого мужичка, который торгует артефактами на чёрном рынке «Искра». Живёт недалеко от метро Выхино, ходит один, думает, что выглядит как крутой. На пальце у него — адамантовый перстень (возможно поддельный), а в кармане — толстый кошелёк (засвечивал его в магазине). Уже приглядывались. Но пока не решились.

Я доел свой кусок, вытер руки.

— Я поступаю в вуз в июле. В какой еще не определился. МАИМ или МИИБ. Мне нужны люди. Не рабы, а руки, глаза, уши. Те, кто будет работать на меня, а я — обеспечивать их деньгами, едой, защитой и перспективой. Вы — первые, кому я предлагаю стать моими людьми.

Они смотрели на меня как на сумасшедшего.

— Ты сам с грошами, — хрипло сказал Серёга.

— Сейчас — да. Завтра — нет. У меня есть план. Но для него нужна команда. Вы в тупике. У вас нет ресурсов, покровительства и плана. У меня он есть.

Серёга перевел взгляд на Димона, на Стаса, который кивнул, стиснув зубы от боли в пальце. Потом посмотрел на меня.

— Лады. Давай попробуем поработать вместе. Но если кинешь…

— Не кину, — перебил я. — Потому что вы мне нужны. А я, — я посмотрел на каждого по очереди, — умею держать слово и ломать пальцы тем, кто его не держит.

Решили выдвигаться в Люберцы сразу. Никаких лишних промежуточных этапов — время дороже , особенно когда у тебя в кармане меньше ста рублей и ни одного знакомого в столице. Ребята повели меня не к входу на Казанский вокзал, а вдоль путей, держась в тени вагонов. Где-то далеко гудел голос диктора, объявляя о прибытии поезда. Здесь же стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием где-то вверху проводов.

Через десять минут мы вышли к платформе для электричек. Там, оказалась железная лестница прямо на перрон. Не самое элегантное решение, зато эффективное. Народу было много — вечер, рабочий день кончался, работяги едут из Москвы. Предпоследний вагон, как и договаривались. Двери шипели, готовясь закрыться. Мы ввалились внутрь почти бегом, в последний момент.

— Вот так и ездим, — сказал Стас, уже поднимаясь по ней.

— Удобно, — кивнул я, не споря. Чем меньше контактов, тем лучше. Нечего лишний раз светится.

Вагон пах старым линолеумом, перегаром и немытым телом. Мы расселись у окна, молча. Я смотрел на мелькающие за стеклом задницы московских кварталов — не парадные фасады, а их изнанку: гаражи, заборы, промзоны, пятиэтажки, словно случайно занесённые в столицу. Совсем не тот город , что видел Никита Орлов по телевизору.

Контролёры появились, как и предполагал Стас, на третьей остановке. Двое, в синей форме с нашивками. Мы, не сговариваясь, поднялись и перешли в следующий вагон, будто просто искали менее душное место. Ритуал, отработанный до автоматизма.

Станция «Панки» встретила нас выцветшей табличкой, бетонным перроном, заросшим у края жухлой травой, и полным отсутствием людей. Мы спрыгнули на рельсы, ощутив под ногами неровность щебня, и быстро зашагали поперек путей, пока не упёрлись в такой же, как на вокзале, но более старый забор. В нём, оказался ещё один проход, почти такой же как и на вокзале в Москве. Стас, как всегда, пошёл первым. Мы за ним.

— Наш главный транспортный хаб, — усмехнулся Стас, пропуская меня вперёд.