Читаем Орлов онлайн бесплатно

Воздух с шипением покидал герметичный купол орбитальной платформы. Иней медленно расползался по бронированному стеклу, за которым в ледяной пустоте застыла тысячелетняя армада Империи Гегемоний.

Ради казни одного человека сюда согнали три ударные флотилии. Тысячи вымпелов. Миллиарды кредитов, сожженных в дюзах крейсеров только ради того, чтобы устроить показательное шоу.

— …самопровозглашенного адмирала! — грохотал над платформой голос судебного вокодера, транслируемый по всем открытым каналам связи. Он противно вибрировал даже в стремительно разряжающейся атмосфере. — Дом Илли, в лице Совета Старейшин, публично отрекается от предателя! За создание пиратского флота, дестабилизацию нескольких секторов, захват и разграбление имперских верфей Каллисто-Малор, Армент Илли приговаривается к показательной утилизации вакуумом с прямой трансляцией по всем инфосетям и государственным голоканалам Империи.

Я мысленно усмехнулся. И это всё, что они смогли наскрести? Жалкий список. Похоже, зачитали только то, что сумели раскопать и доказать имперские прокуроры на Высшем суде. О моих самых прибыльных рейдах на личные хранилища Императора они даже не догадывались.

Я стоял в центре платформы, прикованный магнитными кандалами к палубе, и смотрел на флагманские дредноуты сквозь прозрачный купол вакуумной камеры, из которой откачивали воздух. Мой бывший флот. Мой бывший Дом. Они думали, что это финал. Показать всей галактике, как мучительно умирает пиратский адмирал, пошедший против их правил.

Скучно. Предсказуемо. И это их просчет. За сто семнадцать лет я усвоил одно правило: если тебя пытаются уничтожить столь шумно и показательно, значит, тебя до одури боятся.

Давление упало до смертельной отметки. Слюна на языке начала закипать. Кровь тяжёлыми ударами отдавалась в висках, зрение стало сужаться в темный, пульсирующий туннель. Температура стремительно падала, превращая каждый жалкий выдох в облачко ледяных кристаллов. Инстинкты вопили, требуя кислорода, тело содрогалось в агонии удушья, мышцы сводило стальной судорогой.

Но там, где сломался бы любой другой, я нашел нужный нужный ресурс.

Жажда жизни. Абсолютная, первобытная, очищенная от шелухи морали и сжатая в ярость. Я ударил этой концентрированной мощью по Осколку Вечности — крошечному артефакту мертвой цивилизации, вживленному глубоко под ключицу. Я отдал за него астрономическую сумму на черном аукционе Гнезда Теней именно для такого момента. Он не требовал ни заклинаний, ни жалких молитв. Только колоссального ментального импульса на абсолютном физическом пределе.

В ту самую секунду, когда сердце остановилось, а легкие превратились в сгоревшие лоскуты плоти, древний артефакт отозвался.

Мир не просто погас. Он с тошнотворным хрустом вывернулся наизнанку.

Трансляция приговора оборвалась диким статическим визгом, ударившим по каналам связи всех крейсеров. Прозрачный купол, гордые флагманы и ледяная пустота космоса треснули, как стекло. Пространство агрессивно лопнуло прямо на глазах у триллионов зрителей прямой трансляции по всей Империи Гегемоний.

Этот колоссальный выброс энергии сработал как пусковой импульс. Реальность для меня свернулась в безумную геометрию. Вакуумная камера перестала существовать, сменившись ревущей воронкой первобытного хаоса. Мое сознание с невероятной силой вырвалось из умирающей физической оболочки, содрав её, как старую кожу, и его швырнуло в пустоту.

Сквозь рев разорванного континуума пробилась лишь одна безэмоциональная констатация артефакта:

_Критический волевой импульс принят. Поиск подходящего носителя. Перенос._

А потом поток мироздания подхватил меня и потащил сквозь тьму.

* * *

* * *

Резкий рывок. Тьма раскололась от чудовищного спазма в груди.

Легкие горели так, словно в них плеснули раскаленного свинца. Я судорожно дернулся, перекатываясь на бок, и зашелся в жестоком, рвущем горло кашле. Изо рта хлынула мутная, холодная вода.

Тело содрогалось. Пальцы рефлекторно вцепились во влажную землю, до хруста сминая жесткую траву. Грудные мышцы сокращались, выталкивая жидкость наружу.

Вдох.

Воздух со свистом ворвался в дыхательные пути. Зрение сфокусировалось не сразу. Обоняние зафиксировало запах речной тины, мокрой ткани и дешевого табака.

Я разлепил веки. Взгляд уперся в серое небо.

Вокруг толпились люди. Мужчины и женщины в изношенной одежде. На их лицах застыл откровенный испуг.

Ближе всех на коленях стоял крепкий мужик с мокрой бородой. Его тяжело вздымающаяся грудь и дрожащие руки выдавали недавнее физическое усилие.

— Откачали… — прохрипел он, отирая лоб мокрым рукавом. — Слава Создателю, задышал барин! Вытащили Никиту Григорича со дна!

Вспышка чужой памяти резанула по вискам, выдавая мгновенную идентификацию. Локация: берег реки у деревни Сосновка. Текущий носитель: Никита Орлов. Возраст: семнадцать лет.

Разум быстро подавил остаточную дезориентацию после переноса сознания куда-то и в кого-то. Но с этим буду разбираться позже. Артефакт сработал успешно. Я вернулся к жизни.

Я с трудом перекатился на спину. Взгляд зацепился за серое небо. Ткань мокрой рубашки противно липла к ребрам.

Вода стекала по лицу. Я сжал и разжал пальцы правой руки. Оценил отклик нервной системы. Мышечная масса оказалась смехотворной. Тонкие запястья, ладошки без единой мозоли. Туловище подростка, совершенно не адаптированное к каким-либо нагрузкам.

Грудь судорожно вздымалась. Я попытался сесть, опершись ладонями о влажный грунт. Руки мелко задрожали, с трудом удерживая даже этот ничтожный вес. Свежая физическая оболочка отказывалась нормально функционировать.

Моё внимание переключилось на внутреннюю структуру.

Пространство вокруг вибрировало от переизбытка энергии. Эфирный фон этой планеты ощущался плотным слоем. Я привычным мысленным усилием потянулся к внешней силе.

Сбой.

Доступ оказался полностью перекрыт. Магические каналы нового носителя напоминали пережатые жгуты. Они были забиты непонятным шлаком. Проводимость стремилась к нулю.

Я погрузился глубже. Решительно просканировал ядро. Потенциал в теле был. Тяжелый эфирный сгусток находился в районе солнечного сплетения. Скрытые резервы никуда не исчезли. Они просто оказались заперты внутри непривычно хрупкой оболочки.

Узлы требовали разработки. Эфир придется вытаскивать силой, пробивая засоры. Но это все позже.

Легкие неприятно саднило после воды.

Оставаться на сырой земле было нецелесообразно. Защитные механизмы юноши находились на критически низком уровне. Базовый инстинкт и мой 117-летний опыт требовали сменить позицию.

Я снова уперся ладонями в траву. Заставил непослушные мышцы напрячься до предела. Собрал волю и резким рывком перевел тело в сидячее положение.

Темные пятна заплясали перед глазами.

Народ вокруг продолжал шуметь, топчась по грязи и перекрывая мне обзор. Суета нарастала с каждой секундой. Их бессмысленные причитания начинали меня напрягать.

С трудом сфокусировал зрение на лицах окружающих людей. Они шумели, перебивая друг друга. Нервяк только нарастал, создавая лишний хаос. Люди вокруг так и продолжали топтаться по грязи, превращая берег в месиво. Суета раздражала слух и мешала сконцентрироваться на текущей ситуации.

Бородач потянулся ко мне, собираясь ухватить меня за плечи, чтобы поднять на ноги и продолжая бормотать бессвязные слова утешения.

— Тихо, — произнес я.

Голос прозвучал хрипло после речной воды, но в нем проявилась стальная командирская нотка, выработанная за десятилетия управления пиратским флотом.

Тот замер на полпути. Его руки неуверенно повисли в воздухе. Рот так и остался полуоткрытым.

— Я сказал: замолчать всем, — строже повторил я, чеканя каждый слог.

Властный тон хлестнул по людям, начисто срезая весь гомон — инстинкт подчинения силе заставил их всех заткнуться. Лишь где-то вдалеке продолжала шуметь речная вода.

Женщины испуганно прикрыли рты ладонями. Мужчины переглянулись, не понимая, куда исчез тот забитый и робкий юноша, которого они привыкли видеть каждый день. Перед ними на земле сидел человек, привыкший отдавать приказы голосом, не терпящим возражений.

— Встань, — я перевел прямой взгляд на бородатого. — Подставь плечо. Мне нужно опереться.

Тот судорожно сглотнул. В его глазах промелькнула растерянность, но тело сработало на автомате. Он послушно выпрямился и шагнул ближе, подставляя крепкое плечо.

Я ухватился за его пропахшую табаком куртку и поднялся на ноги. Мышцы ожидаемо задрожали после перенесенного удушья и шока от клинической смерти. Организм носителя был здоров, но это было тело обычного юноши, лишенное привычной мне физической базы. Я волевым усилием подавил слабость едва не утонувшего организма и выровнял осанку.

— Где здесь ближайшее помещение? — сурово спросил я, осматривая притихшую толпу.

— Т-так усадьба же ваша, барин, — заикаясь, ответил бородатый, стараясь не смотреть мне в глаза. — Тут рядом совсем... За холмом.

— Веди, — скомандовал я, перенося часть своего веса на его плечо. — Остальные — свободны. Возвращайтесь к своим делам. Представление окончено.

Толпа начала медленно, в гробовой тишине расступаться, освобождая нам дорогу.

Дорога до усадьбы далась с трудом. Мокрые вещи облепили тело. Каждый шаг отдавался тупой пульсацией в висках. Мой невольный помощник пыхтел, но тащил меня упрямо, явно напуганный недавней переменой в моем тоне.

Я переставлял непослушные ноги, тяжело опираясь на плечо бородача. Грязь чавкала под подошвами мокрой обуви.

Измученный организм отчаянно требовал передышки. Сердце заходилось в рваном ритме, глухо отдаваясь в висках.

Впереди показался силуэт двухэтажного деревянного дома. Фасад потемнел от времени и влаги. Резные наличники местами обломились.

Мы подошли к крыльцу. Ступени тихо скрипнули под нашими шагами. Мой спутник неуверенно замер у массивной дубовой двери, явно не решаясь переступать порог барского жилища.

— Свободен. Благодарю,— произнес я, отпуская грубую ткань его одежды.

Мужик судорожно кивнул и поспешил скрыться за калиткой, оставляя меня одного.

Я толкнул тяжелую створку. Петли издали протяжный скрежет.

Внутри усадьбы пахло старым деревом, пылью и ещё чем-то неприятным. В полумраке прихожей царила тишина.

Вдруг из глубины коридора послышались торопливые шаги.

Навстречу выскочила дородная женщина в выцветшем сарафане и накинутом поверх него переднике. Память носителя тут же услужливо подбросила идентификацию. Старшая прислуга Матрена.

Ее взгляд метнулся к моей насквозь промокшей одежде. Глаза тут же округлились от животного испуга.

— Батюшки святы! Никита Григорич! — всплеснула она руками, бросаясь ко мне. — Да что ж это деется то! Утопли никак? Бледный весь, как смерть!

Женщина потянулась к моему плечу, намереваясь подхватить меня под руку и утащить вглубь дома. Ее пальцы почти коснулись моей мокрой рубашки.

Я сделал резкий шаг назад. Разорвал дистанцию.

— Стоп, — произнес я.

Голос прозвучал хрипло после речной воды, но стальная командирская нотка заставила прислугу замереть на месте. Ее руки так и остались висеть в воздухе.

— Барин... вы же все синие, — растерянно пробормотала Матрена, часто моргая. — Вода с вас ручьями течет. Давайте я сейчас баньку мигом растоплю, отвару горячего соображу... Разотру вас!

В ее словах была железная логика.

Мой мозг работал с пулеметной скоростью, выстраивая приоритеты. Тело подростка находилось на грани переохлаждения, и перспектива свалиться с воспалением легких в мои планы категорически не входила. Согреть эту хрупкую оболочку — задача первостепенной важности. Но чужое присутствие сейчас создавало критические помехи. Мне нужно было остаться одному, чтобы осмотреться.

— Тихо, — властно произнес я, чеканя каждый слог.

Матрена крупно вздрогнула. Ее губы испуганно сжались. Она явно не привыкла слышать такой непререкаемый тон от своего забитого подопечного.

— Иди растапливай баню и готовь горячий чай, — я смотрел ей прямо в лицо, подавляя волю Матрены своей уверенностью. — А сейчас принеси сухую одежду, полотенце и ноутбук. Оставь их на кровати и выйди. Я переоденусь сам.

— Но как же... вы же замерзли совсем, Никита Григорич, позвольте я хоть разотру... — попыталась возразить она, нервно теребя край своего передника.

Я не стал тратить свое время на долгие пререкания.

— Выполнять, — отрезал я безапелляционно.

Прислуга отшатнулась. Инстинкт подчинения силе сработал быстрее ее материнских порывов. Она суетливо закивала, метнулась к шкафу и торопливо выложила на край кровати стопку сухих вещей.

— Слушаюсь, барин... мигом всё сделаю, — пролепетала женщина и поспешно скрылась за дверью.

Я остался один. С мокрой одежды на старые, потертые половицы натекла приличная лужа воды. Первым делом я стянул с себя ледяную ткань, насухо растер кожу грубым полотенцем и оделся.

Организм нового носителя продолжал бунтовать. Колени мелко подрагивали. В груди саднило после речной воды. Холод пробирался под ткань сухой одежды, заставляя мышцы дрожать от озноба.

Здравый смысл требовал лечь на кровать и восстановить энергобаланс.

Я подавил эти сигналы волевым усилием. Оказаться в неизвестной среде в физически слабом теле с заблокированной магией — критическая уязвимость. Неведение сейчас было страшнее воспаления легких.

Смертельная неизвестность не оставляла права на расслабленность. Прежний владелец погиб. Осталось только тело с моим разумом, и доверять местному окружению я не мог ни на грош. Любая суетливая прислуга легко могла оказаться агентом врага, присланным добить выжившего.

Привычка к контролю требовала немедленно получить факты, чтобы оценить активы и прикинуть дальнейший план. Информацию нужно было добыть любой ценой. Тело — лишь инструмент, и сейчас оно обязано функционировать.

Я окинул взглядом доступное пространство. Комната юноши. Скрипучие половицы. Платяной шкаф у стены, кровать и письменный стол у окна.

Я прикрыл веки. Сосредоточился. Заставил себя погрузиться в чужое сознание. Обращение к остаточной памяти вызвало тупую боль в затылке. Нейронные связи подростка сопротивлялись грубому вмешательству.

Обрывки прошлого замелькали перед мысленным взором. Смех матери. Лицо отца. Коридоры усадьбы.

Я целенаправленно отсеивал эмоциональный мусор. Страх, детские обиды, слезы — всё это отправлялось в утиль. Мой разум выискивал конкретику. Последние дни перед гибелью семьи. Тайные приготовления.

Вспышка.

Отец стоит в этой самой комнате. Его суровое лицо искажено тревогой. Рука задерживается на массивном основании письменного стола. Короткий прощальный взгляд, брошенный на мебель.

Я открыл глаза. Цель определена.

Головокружение попыталось сбить с ног, когда я сделал первый шаг. Я выровнял тело и подошел к столу.

Оперся ладонями о столешницу. Пальцы скользнули по лакированной поверхности. Я методично прощупывал деревянные стыки. Выдвинул все ящики. Перебрал стопки старых тетрадей. Пусто.

Логика говорила, что послание не может лежать на виду. Прислуга регулярно убирает комнату. Тайник обязан быть скрыт от случайного обнаружения.

Я опустился на пол. Мышцы свело судорогой. Я стиснул челюсти, игнорируя спазм. Забрался под стол.