Читаем Соблазн онлайн бесплатно

— Державин! — рявкает грозным голосом Альбина Валерьевна, заведующая отделением детской травматологии.

Не спеша разворачиваюсь.

Её тёмные волосы собраны наверх, оголяя изящную шею, переходящую в манящее декольте.

— Степан Дмитриевич, — недовольно поправлю я, — если вдруг запамятовали.

— Зайди немедленно.

— Соскучилась? — снижаю голос.

— Прекрати, Стеф! — шикает она. — Ты достал! Жалоба опять на тебя.

Устало закрываю глаза.

— И что?

— Зайди.

— У меня обход. Последний пациент. После — всенепременно!

— Жду.

Агрессивно цокая стальными шпильками, обгоняет. Красивые бёдра, обтянутые белым халатом, ритмично двигаются. Провожаю взглядом…

Захожу в палату. Долговязый парнишка лет тринадцати. Новенький.

— Привет.

Заглядываю в карту.

— Ты Данила, так?

— Павлов… — добавляет несмело.

— А я — Стеф Дмитриевич. Вывих с отёком. Мхм… Показывай. Что ж тебе в травмпункте не вправили?

— Мамка не дала. Говорит, криворукие там. Сюда привезла.

Ощупываю под его болезненное шипение плечевой сустав. Смотрю на рентгеновский снимок.

— А зря не дала. Отёк теперь, болит, наверное, адски…

— Угу… — шмыгает носом.

— Здравствуйте… — подозрительно за спиной.

Оборачиваюсь. Заходит женщина средних лет. Недовольно смотрит на меня. Видимо, «мамка».

— Вы кто?

— Дежурный врач.

— Нам дежурный не нужен. Тем более такой молодой и неоптыный. Нам нужен специалист! Данила профессионально занимается баскетболом…

Пока она гордо вещает мне про достижения сына и его гиперценность, пересаживаю пацана на стул, бросаю на спинку полотенце и аккуратно перекладываю его руку через эту конструкцию.

— Спину выпрями, — помогаю принять правильную позу.

— Поэтому я к нему только лучшего травматолога подпущу! — финалит она свою речь. — А что это Вы делаете?

Присев, дёргаю за предплечье вниз. Хруст, вопль пацана…

Делов‑то!

— Всё‑всё… — успокаивающе хлопаю по здоровому плечу шокированного мальчишки. — Всё на месте. Мужик! Молодец… Даже не плакал! — купирую я его попытку зареветь. — Через пару недель будешь снова трёхочковые закидывать. И отёк пройдёт, и боль. Вот так прижми…

— Вы что?.. — идёт пятнами мать. — Да кто Вам позволил?..

— А в травмпункте у нас не криворукий травматолог, а вполне квалифицированный, — назидательно внушаю ей. — И вообще, сначала здоровьем сына займитесь, а потом его карьерой. У него же сколиоз…

— Что Вы себе позволяете? — задохнувшись от возмущения, переходит она на шёпот. — Вы ж ему руку сломали!

— Медсестру сейчас к тебе отправлю, — бросаю я мальчишке.

— Спасибо, — бормочет он, стесняясь стенаний матери.

— Да я на Вас жалобу напишу! — несётся вслед. — Тоже мне «платное» отделение!

— Платная у вас палата, а отделение самое обычное.

— Понабрали мясников!

Игнорирую, закатив глаза.

Иду к Альбине. Вхожу без стука, запираю за собой дверь, падаю на её роскошное кожаное кресло. Отталкиваясь кроссовками от пола, делаю оборот вокруг оси. И торможу, останавливаясь лицом к окну. Она оборачивается, потушив сигарету. Молча сверлим друг друга взглядами.

— Жалоба, — напоминаю я.

— Стеф!! Ты нахера дочери зама мэра сказал, что она толстая? Ей четырнадцать!

— Я сказал — двадцать лишних килограммов, которые деформировали скелет, расплющили ей стопу. И их срочно нужно скинуть. Что не так?

— Ты ей сказал, что такие мальчики, как ты, любят стройных!

Ах ты, мстительная маленькая стукачка! Рассказала… А я ведь и правда хотел помочь.

— Это была… мотивация, — ухмыляюсь я. — Я ей понравился!

— А если она покончит собой?? У неё теперь депрессия!

— Если ты заглянешь в азы психотерапии ожирения, Альбина, то там умные мужики написали, что пищевые наркоманы к самоубийству не прибегают. Однако юношеская влюблённость может… изменить пищевое поведение. Особенно при стресс‑факторах… А с депрессией она уже поступила к нам…

— Ты идиот, скажи мне?

— Аля, родоки откормили её, как свинью, и не готовы ничего слышать. Они её угробят. И она уже достаточно взрослая, чтобы включиться в ситуацию.

— Нет, ты точно идиот! Не надо никого спасать! Просто делай свою работу, и всё. Травматолог! Здесь и сейчас! А там — хоть передохнут пусть все!

«Не‑е‑т, это уже не жалоба, — оцениваю я её состояние. — Это что‑то личное».

— Травматолог‑ортопед, — поднимаю я палец вверх, уточняя. — Сегодня, кстати, будет ещё одна жалоба.

— На что? — закрывает она устало глаза.

— В этот раз именно на то, что молча сделал свою работу.

— Как же ты достал…

— Уволь! — развожу руками. — Если я херовый травматолог — уволь.

— Ты — лучший, — меняется её интонация на виноватую. — Но…

А вот и личное.

— Ну давай теперь про нас, — киваю я поощрительно.

Открывает шкафчик, достаёт две рюмки и бутылку с остатками коньяка, разливает.

— Не чокаясь? — уточняю я, ловя её настрой.

— Стеф, мне тридцать восемь.

— Я помню.

— А тебе двадцать шесть, — срывается её голос.

Выпиваю залпом коньяк и со стуком ставлю рюмку на стол. Началось…

— А ещё ты мой начальник, и у нас служебный роман, — подсказываю ей.

— Кошмар…

— Ночью ты другие эпитеты подбирала.

— Трахаешься ты как Бог! Но…

— Да говори уже!

— Пойми меня, пожалуйста, Державин…

— Ну?

— Я не могу сделать публичным факт нашей связи. Не могу!

— Почему? Все и так в курсе.

— Это сплетни!

— И чем же я не вышел? — сжимаю челюсти.

— Слишком большая разница в возрасте! Это просто… Да меня по костям разберут и за спиной будут пальцами тыкать! Ты что, не понимаешь, что при моей должности…

— Ну и не делай его публичным, — пожимаю плечами, — пусть сплетничают дальше.

— Нет. Дальше так продолжаться не может… Стеф, я знаю, ты умный мужчина, ты меня поймёшь.

Её пальцы и губы дрожат.

— Мне Тихорецкий предложение сделал. Если я соглашусь… Через пару лет у нас с ним будет своя частная клиника. Лучшая в городе… В крае!

— Чего?.. — обтекаю я.

Сердце колотится в груди, и шея немеет.

— Это не повлияет на наши отношения! Это просто…

— Стоп.

Поверить не могу…

— Стёпочка… Я очень тебя люблю. Но пойми меня…

— Я понимаю… — слепо смотрю на рюмку.

— И… я не могу тебе дать место моего зама теперь, понимаешь? До него дошли сплетни. Я буду выглядеть бледно…

— М, — киваю я. — А почему? Я же выполняю все его функции по факту.

— И выполняй! Я тебе буду каждый месяц премию выписывать.

А шли бы вы нахуй вместе с Тихорецким!

Встаю.

— Всех благ.

— Ты куда?..

— В отпуск. Без содержания. Заявление принесу завтра.

В моём новом кабинете много светильников и мало света. Всё оформлено в восточном, но современном стиле. «Лакшери». Веду рукой по массажной кушетке. Белоснежная настоящая кожа…

На стене несколько моих дипломов, оформленных в дорогущие рамки, и в центре чёрная с золотом табличка: «Женская клиника мануальной терапии».

— И запомни, Стеф, наши пациенты ходят на массаж не за здоровьем, а за релаксом. Поэтому используй свои знаменитые пальцы правильно. Никакой, даже обоснованной боли, только приятные ощущения.

— А я думал, за релаксом ходят в салоны.

— Мы и есть салон, но с гарантией профессиональности специалистов. Клиент должен выходить тактильно удовлетворённым. С приятным послевкусием и желанием вернуться. Я очень рад, что ты наконец‑то созрел на моё предложение.

Низенький, полноватый, но деловой Синицын протягивает мне руку. Я пожимаю. Мы вместе учились. Это клиника его отца.

— Деньги ты получаешь на карту в конце каждой недели.

— А порядок суммы?

— Твой коллега получает… — набирает мне на телефоне впечатляющее число, — столько. Думаю, у тебя клиентов будет больше.

— Почему больше?.. — вздёргиваю я бровь.

Синицын, ухмыляясь, рассматривает меня в зеркало, висящее на стене. Рубашка слишком обтягивает грудные мышцы и бицухи, замечаю я, надо сменить на размер побольше. А то как стриптизёр!

— Почему… Ты же у нас непревзойдённый спец, Державин! — с ноткой сарказма. — А если догадаешься оголить свои рельефные руки, так вообще отбоя не будет.

— Э‑э‑э… Синицын! — возмущённо ловлю его взгляд в зеркале. — Я не оказываю интимных услуг.

— И это правильно. Затрахают до смерти! Стоит только раз согласиться. Как эстафетную палочку передавать начнут. Пусть просто облизываются и представляют, насколько ты хорош. А коллега твой, по слухам, не брезгует и услугами интимного плана для некоторых респектабельных дам. Но если вдруг тебе захочется пойти по его стопам — не в рамках клиники. Наша репутация не должна скатиться к салону интимных услуг.

Оттягиваю ворот рубахи, ослабляя галстук.

Мда…

Но! Чем плоха эта работа? Временно — вполне себе. Массаж — часть моей специализации. Хорошо освоенная мной часть.

— Удачи. Надеюсь, сработаемся.

В меде мы с ним неплохо ладили. Звёзд он с неба не хватал, но был упёртым, и смог доучиться до конца. А я — хватал. Но карьера моя теперь на паузе. Как и личная жизнь.

Синицын уходит, оставляя меня одного. Изучаю свой кабинет, проводя инспекцию и записывая в блокнот всё, чего мне здесь не хватает для нормальной работы.

— Степан Дмитриевич, — заглядывает медсестра с ресепшена. — Можно?

— Конечно.

Молоденькая брюнетка, взгляд цепкий, игривый.

— Я — Зоя.

Киваю.

— До обеда, — заглядывает она в блокнот, — массаж шейно‑плечевого отдела… общий массаж тела…

Она перечисляет, стреляя в меня заигрывающими взглядами.

— Давай так. Ко мне ты отправляешь тех, кто посложнее, а к… Как его?

— Гарин?

— Да, Гарин.

Не понравился мне мой коллега. Пока курили, скормил кучу утомительной и несъедобной пошлятины про свои подвиги.

— Вот к Гарину всех, кто на релакс, а ко мне всех, кому поправить здоровье. По возможности.

— Я поняла, — улыбается она. — Там мама с девочкой тринадцатилетней записались. Сотрясение у неё.

— Вот! Отлично. Этих ко мне.

— И беременная с растяжением…

— И её ко мне.

— А ещё мужчина… Что‑то там особенное у его жены, хочет лично поговорить со специалистом. Именно с Вами.

— Тогда — тоже ко мне.

— А кофе хотите?

— Кофе, прекрасная Зоя, делает твои кости хрупкими и организует тебе дегенерацию каркаса подкожно‑жировой клетчатки. В народе — целлюлит. Поэтому не пей, Зоя, кофе и никому не предлагай.

— А что предлагать?

— Чай, лучше — зелёный. Без сахара.

— Может, Вы ещё и не курите?

— От перфекционизма Бог миловал. Курю. Врачам положено саморазрушаться. Для вселенской гармонии.

— Хорошо…

— Чего ж хорошего?

— Потому что я — тоже курю.

Хорошенькая…

Морщась, трёт шею, пытаясь размять её сзади пальцами.

Ай… какой прозрачный ход, Зоя! Ты б ещё экстренно ногу подвернула…

Мне хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь, исследуя, как далеко она зайдёт.

— Кресло неудобное… — закусывает губу. — Поправите шейку, Степан Дмитриевич?

«Шейку матки?» — практически саркастически вылетает у меня. Но я опять сдерживаюсь.

— Можно просто Стеф.

— Стеф…

Подхожу к ней в упор и, глядя в глаза, сжимаю шею, вдавливая средние пальцы в подчерепную впадину, а большие под челюсть. Тяну вверх под её тихий писк, делая несколько едва ощутимых вращательных движений.

— Расслабься…

— Ооо… — выдыхает Зоя.

Спускаюсь на трапецию, вдавливаясь в нервные окончания пальцами, в несколько плавных движений разминаю застывшие мышцы.

— Так лучше? — поднимаю бровь.

С энтузиазмом кивает.

— Руки у Вас… волшебные, — с восхищением.

Знаю…

Но что‑то не готов я больше к служебным романам. Ну его нахуй. Сердце, конечно, не разорвало, но по самолюбию ёбнуло! Поэтому игнорирую её восторженный взгляд, ухожу к раковине и долго мою с антисептиком руки, пока она не уходит.

Поработав с девочкой, что с сотрясением, выписываю им рецепт:

— Глицин, валериана и покой.

— А нам участковый мексидол прописал.

— Ну что Вы, какой мексидол? Сотрясение лёгкое, внутренней гематомы нет. Придёте ещё пару раз на правку. Не нужно ей таких тяжёлых препаратов.

— Спасибо Вам большое.

— Пожалуйста! Будьте здоровы.

Ближе к обеду Зоя приглашает следующего клиента.

Мужчина… Лет тридцати пяти. В идеально сидящей тройке. Солидный, лощёный. Линия его щетины на щеках практически фигурная. Не иначе — ко мне сразу из барбершопа.

«Хорошая осанка», — отмечаю я намётанным взглядом.

Критично осматривает помещение, не спеша здороваться. Переводит на меня требовательный давящий взгляд. Рефлексы мои взбрыкивают, требуя осадить его, но я подавляю этот всплеск.

— Вы — массажист?

— И массажист тоже, — киваю я.

Оценивающе разглядывает.

— Профессиональный? Или…

Киваю на стену с дипломами. Подходит, читает…

— Вы мне подходите.

Не уверен, что смогу ответить взаимностью. Мне неприятна его надменность. Но «клиент» же! В крайнем случае, отправлю его к коллеге в соседний кабинет.

— Я хочу заказать массаж для жены.

— Просто массаж?

— Не просто. Вы сделаете ей массаж с… «окончанием».

Не сразу врубаюсь. Он пристально вглядывается в моё лицо.

С окончанием — это… как шлюхи‑массажистки? Которые дрочат тебе после массажа?

Пф!

Не сдержавшись, брезгливо морщусь.

— Я не оказываю интимных услуг!

— А Вы сделайте исключение.

— Почему именно я? — непонимающе смотрю на него. — Вызовите эскорт!

— Мне Вас рекомендовали, как лучшего специалиста… по женскому телу. К тому же моя жена — чистая девочка, и никогда не позволит прикоснуться к себе каким‑то… жиголо.

— А мне позволит? — фыркаю я.

— Ну Вы же специалист… Расслабьте…

На стол ложится приличная пачка бабла и фото девушки.

Зависаю на фотке… Вау. Какая красивая!

Я даже забываю на пару мгновений, что ему от меня нужно. Девушка на фото захватывает все мое внимание. Большие выразительные омуты ее глаз смотрят не на фотографа, а в сторону. Открытые плечи, изящные ключицы, маняще выпирающая из разреза платья грудь… Светлые густые волосы до самого пояса роскошной волной обрамляют лицо. И губы трепетно приоткрыты, словно требуют…

Улетаю в фантазию, как прохожусь языком по этим приоткрытым губам, вдавливаясь им в её тёплый рот. И меня прёт от предвкушения головокружащей нежности! Волна крови неожиданно резко приливает в пах. Вздрагиваю. Встряхнувшись, беру фотографию в руки, поднимая на него взгляд с немым вопросом.

Нахера такой потрясной девочке массаж с окончанием? Ты чего, блять, не можешь сам трахнуть свою жену как следует?

— Вы должны её расслабить и сделать всё, чтобы она… не отказалась от удовольствия. Но… только пальцы. Никаких других прикосновений, обмена жидкостями и прочего. Просто массаж. Интимный.

— Так она… не в курсе деталей услуги?

— Нет.

Интересное кино!

— Вы извините, но я — пас. Я врач, а не…

Кручу в руках её фотку.

— Нет, — повторяю категорически.

Кладу фотку на стол поверх денег.

— Жаль, — тут же теряет он ко мне интерес. — Мне сказали, что у Вас тут два массажиста. Где кабинет второго?

Мой глаз начинает дёргаться от мысли, что он подложит эту девочку под скабрезника Гарина.

— Второй работает с обеда.

Смотрит на свой ролекс.

— Я подожду.

Сгребает со стола пачку денег и фотку и не замечает, как она выскальзывает и летит на пол. Падает картинкой вниз. Меня передергивает от ощущения, что девушка испачкана. Но я не говорю ему о том, что фотка упала. Потому что мне хочется взглянуть на неё еще разок.

Мужчина разворачивается на выход. А у меня перед глазами до сих по его жена. И фантазия начинает развиваться не в ту сторону. В этот чистый розовый ротик почему‑то теперь втрамбовывается грязный язык Гарина. Ой, фу! Мерзость какая… Совсем ёбнулись мужики! Жён своих раздают.

Клиентка «не в курсе деталей услуги». Что делать‑то?!