Не потому, что они плохие люди — среди них есть и вполне порядочные, — а потому, что воздух вокруг них всегда пахнет чем-то ненастоящим. Как цветы из шёлка, которые стоят в вазах на каждом столе дворца. Красивые, безупречные и абсолютно мёртвые.
И наконец о том, что тяготит меня больше всего, и о чём я должна написать, хотя знаю, что ты нахмуришься, прочитав эти строки.
Я понимаю, Арди, почему ты против моей дружбы с Эрти. Я понимаю, что ты защищаешь его, как защищал всегда, и что твоя осторожность продиктована не жестокостью, а любовью.
И, скорее всего, полагаешь, что защищаешь и меня тоже.
Но я прошу тебя, Арди. Прошу смягчить своё сердце. Не отбирай у меня этот маленький кусочек солнца в тёмной клетке дворца. Эрти пишет мне о простых вещах — о своих прогулках, о глиняных поделках Кены, об автомобиле, который Келли снова сломал и опять починил. И каждое его письмо, Арди, каждое — это окно, через которое я вижу мир, в котором люди живут не по постылому протоколу, а по велению собственного сердца. Мне это нужно. Мне это необходимо так, как необходим воздух или свет, и я обещаю тебе — клянусь всем, что для меня свято, — что буду осторожна.
Я обнимаю тебя, мой дорогой друг.
Крепко обнимаю, хотя ты далеко и мои руки слишком коротки, а расстояние слишком длинно.
Напиши мне поскорее.
Я скучаю по тебе и по Тесс и надеюсь, что ближайшие полтора года пролетят незаметно. Совсем скоро я смогу сдать вступительный экзамен в Императорский Магический Университет, и тогда мы будем видеться так часто, что ты первый взмолишься о передышке.
Я очень ценю нашу дружбу, Арди. И люблю тебя так, как если бы мы родились братом и сестрой. Может быть, именно так оно и есть, потому что у меня никогда не было ни друзей, ни братьев, ни сестёр, и я, признаться, до сих пор не очень понимаю разницу между ними. Но, возможно, разницы и нет.
Возможно, всё это — просто разные слова для одного и того же чувства.
Твой верный и надёжный друг,
Анастасия'.
Ардан сложил письмо и долго сидел молча, глядя на угли. Те вновь уже почти погасли, подёрнувшись пеплом, белым и лёгким, как первый снег. Затем он убрал конверт во внутренний карман куртки, поближе к сердцу, рядом с недописанным письмом для Тесс, и лёг обратно на спальный мешок.
Над ним простиралось небо, полное звёзд, и каждая из них, если верить облачному народу из сказки Арора, имела своё имя и свой голос.
Если бы всё дело было только в дружбе. Если бы Анастасия и Эрти просто подружились, то всё было бы в порядке. Но Арди слышал их сердца, видел глаза и чувствовал запахи. И то чувство, которое связало его младшего брата и наследницу престола Империи, находилось несколько в стороне от этого слова.
— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе Арди.
Возможно, он действительно оказался слишком суров и односторонен в данном вопросе.
Ардан закрыл глаза и подумал, что завтра обязательно напишет не одно, а два письма. Жаль только, он не умел излагать свои мысли так же изящно и витиевато, как его далёкий друг, живущий во Дворце Царей Прошлого.
* * *
