Читаем Кот Блед онлайн бесплатно
Дом оказался больше, чем на фотке в объявлении. И лучше. Когда-то давно – розовый. Черепичная крыша заросла мхом. На пороге, упираясь плечом в косяк, стоял невысокий мужик в выгоревших шортах и смотрел, как они подъезжают. Как будто знал. Слава богу, не местный. Говорил по-английски быстро, раскатисто, иногда даже Катичка не понимала. После иняза, на секундочку. Вы американец? Зыркнул хмуро, глаза почти белые и прозрачные, как у хаски. В некотором роде – да. Дальше расспрашивать было неловко. Тощий, морщинистый, дубленый, словно скрученный весь из медной проволоки. На животе – крепкие кирпичики пресса. Он машинально втянул живот, мягкий, тестяной, непропеченный. Сколько ему? Пятьдесят? Шестьдесят? Молодец. Хорошо выглядит.
Мужик провел их по дому, совершенно чудесному. Дверь на террасу придерживал камешек в форме сердца. На камне была нарисована забавная кошачья морда в растопыренных усах. Наверно, какой-то ребенок постарался. С террасы не хотелось уходить. Вообще из дома не хотелось.
Мужик принес им кофе в оранжевых чашках, неровных, горячих, ручных. Всегда мечтала покраситься в такой же цвет! – сказала Катичка, любуясь. Так потом и сделала, кстати. Мужик поймал ее взгляд, сказал, что чашки может оставить. Вообще все, что внутри. Дому скоро сто лет. Мебель в вашей спальне – его ровесница. Будете спать на настоящем антиквариате.
Он так и сказал – в вашей спальне.
И сколько вы хотите? В объявлении сказано: цена по запросу. Только имейте в виду, мы не олигархи. Ну и тут все ветхое, конечно. Надо вкладываться в ремонт. Катичка ковырнула пузырь краски на перилах террасы. Она считала, что умеет торговаться, поэтому они вечно покупали все втридорога.
Мужик смотрел на них в упор, чуть прищурившись, словно читал то, что написано мелким шрифтом. На щеках у него, на выбритом черепе лежала едва заметная серебристая тень. Да он седой совсем. Может, и не шестьдесят, а все семьдесят.
Двадцать тысяч евро.
Ровно столько у них было отложено на первый взнос по ипотеке.
Солнце собиралось садиться; вдали, слева, вспыхнуло медное ровное пламя.
Что это?
Узнаете. Это очень любопытное место. Оно недалеко. Минут двадцать пешком.
Они смотрели и смотрели, а свет, переливающийся, неугасимый, густой, все стоял и стоял вдали.
Еще я оставлю вам свой джип. Бесплатно. Это японец, старый, но очень надежный. “Сузуки Самурай”. Без него вы просто не спуститесь вниз, когда будет дождь. Или туман.
То есть в плохую погоду отсюда не выбраться?
Зато сюда не добраться чужим. Это важнее.
Катичка поставила оранжевую чашку на пластмассовый столик. Первым делом купим сюда что-нибудь изящное. Кованое. И два кресла. А вот тут я посажу цветы.
Ты помнишь, он тогда сказал – когда будет туман?
Улетали 15 августа, Катичке 1 сентября надо было в универ, к студентам, ему – в контору, пялиться в мониторы. Училка и сисадмин, очень смешно. Они стояли в очереди на паспортный контроль, Катичка скролила ленту, мелькали селфи, котики, виды, а он зевал так, что щелкало за ушами, и все цеплялся взглядом – как будто задравшимся ногтем – за соседку, подтянутую белокурую девку в красной майке. Девка озиралась, тоже зевала, то и дело ныряла в рюкзак, шуршала там чем-то, проверяла паспорт, искала шоколадку, и сиськи ее, тяжелые, загорелые, дынные, толкались и перекатывались, как поросята. Интересно – свои или силиконовые? Силиконовые. Нет, неинтересно.
Он чмокнул Катичку в душноватую рыжую шерстку на макушке. У корней блеснуло коротко, ярко – седина. Катичка начала седеть лет пять назад и почему-то отчаянно этого стеснялась, пряталась. Волосы красила чуть не раз в неделю. Он делал вид, что не замечает. Концепция жить долго и счастливо и умереть в один день устраивала его совершенно. Старость была всего лишь частью этого плана.
Скорей бы в самолет – и спать.
Рейс был ранний, чтобы добраться до аэропорта, пришлось бы вставать в два часа ночи, в итоге решили не ложиться совсем. Сперва бродили по дому, проверяли розетки, краны и щитки, хлопали дверцами, заглядывали в ящики, радуясь, что ничего не надо тащить с собой. Дом привязал их к одному месту, но взамен позволил путешествовать налегке, даже без зубных щеток. Теперь они уезжали из дома и возвращались тоже домой.
Тут были свои плюсы и минусы, конечно. Дом оказался изрядным обременением, вроде больного диабетом кота. Надо было дистанционно платить налоги и коммуналку, возиться с видом на жительство, осваивать местную бюрократию. Про ипотеку в Москве пришлось забыть, новые двадцать тысяч никак не накапливались, Катичка тратила по мелочи, но много, безалаберно, там блузочка, тут ложечки, все со скидкой, но на выходе улетали в трубу дикие тыщи. Ему никак не удавалось взять это под контроль. Они так и жили в съемной двушке, при том что где-то, на вершине холма, пустовало сто квадратных метров. Бездомные домовладельцы.
Идиотизм.
