Читаем Кот Блед онлайн бесплатно
Вадик спохватывается – если согласишься, тебе с продажи лям. Клянусь. Хочешь, расписку напишу заранее? Можем хоть у нотариуса заверить.
Вася молчит, миллион не помещается у нее в голове, нули, похожие на шестеренки, ходят туго, со скрипом. Она не понимает свою роль в этой драме, точнее, не хочет понимать. Не верит, что Вадик верит, будто она сможет.
Тогда Вадик вдруг ссутуливается, опускает голову и говорит так тихо, что Вася не сразу разбирает, – аркатаремена.
Что?
Ларка беременна, говорю. На четвертом месяце. Влип, бля.
Вадик отворачивается, быстро трет кулаком глаза, бормочет что-то про пылищу, окно хоть закрой, если пропылесосить лень, и Вася понимает, что он плачет.
Ларка тоже бариста, только в другой Вадиковой будке, второй. В третьей будке баристы все время меняются, уходят – пропащее место, сволочи какие-то сглазили, говорит Вадик и то и дело продает там кофе сам. А вот Ларка сразу прижилась – Вадик на нее не нахвалится, вечно ставит Ларку Васе в пример. И выручка у нее больше, и вообще. В основном больше у Ларки сиськи, она красивая, высокая, выше Вадика. Глаза у Ларки синие, ресницы и брови черные, а волосы – цвета вареной сгущенки. Так что влип – это очень правильное слово.
Еще Ларке девятнадцать лет и она беженка, но по ней и не скажешь. Смеется, шутит, как будто не случилось ничего или не с ней случилось. Еще Ларка добрая. Когда Вася травится просроченными сэндвичами, не очень часто, но все же Ларка подменяет ее в свои выходные и чаевые не забирает себе, а делит пополам. У Васи выходных нет, корзина на “Озоне” сама себя не купит. Чаевых таких, как у Ларки, у нее тоже нет. Но это понятно. У Ларки ямочки на щеках, красный маник и такая фигура, что даже шмотки с оптушки кажутся тяжелым люксом. Ясен пень, что ей оставляют сдачу. Люди любят красивое. Вася сама любит, чего уж. Иногда перед сном, когда положено визуализировать мечту, Вася представляет себе, что у нее будут такие же, как у Ларки, ключицы – тонкие резкие косточки, за которыми – глубокая прохладная полутень, – и засыпает счастливая.
Раскабанеет теперь, жалуется Вадик, как будто читает Васины мысли. Опять памперсы. Пеленки. А если, не дай бог, снова аллергия? Ларка еще мамашу свою хочет сюда перетащить и брата младшего. Это всем документы делать, жилье снимать. Помоги, Васька. Пожалуйста. Я без тебя не вывезу.
Ладно, я согласна, говорит Вася и сама не верит, что она такая дура. Но я не умею.
Да что там уметь? Прогугли, делов-то. Наверняка пара пустяков. Только список кинь, чего купить.
В смысле – чего купить?
Ну, я не знаю. Чтобы тебе сподручней было. Завтра и поедем, да? Чего тянуть-то? Я с утра за тобой заскочу – и сразу на место.
Вадик рад. Он хихикает, потирает рыжие шерстяные руки и даже целует Васю на прощание в щеку, чего не делал вообще никогда, в принципе. У них в семье телячьи нежности не в почете. Мама говорила, что все эти сюси-пуси ничего не стоят, людей по делам судят, а не по поцелуйчикам, а отец ничего не говорил. Как всегда. Вася верит в дела, но почему-то чувствует тепло Вадика и запах его одеколона – сушеная вишня, шишки, перетертый в горячих ладонях табак – почти до самого утра. Спать она боится. Гуглить тоже. В шестом часу она наконец решается и быстро кидает Вадику короткий список. Всего четыре пункта. Потом Васю рвет – по числу пунктов, в последний раз – белой, какой-то бешеной пеной.
Когда в девять утра машина Вадика весело сигналит под окном, Вася полностью готова.
Она выходит во двор, и солнце бросается на нее, раскинув руки, горячее, как Вадик, такое же рыжее. Родное. У подъездной урны, не вместившей чей-то праздник, валяются бутылки и бычки, под запушенным тополем ржавеет неизвестно чья белая копейка, верещат на площадке дети, мамаши их тупят в телефоны, трещат семками, кириешками, изредка вскрикивая: А ну, куда полез?! Я кому сказала! Вадик стоит у своей потрепанной “Сузуки” и улыбается. Вася идет к нему, странно выкидывая коленки, будто не помнит, как они сгибаются. Вадик перестает улыбаться. Обшаривает Васю взглядом.
А сумка твоя где?
Сумка? А зачем мне сумка?
Бля, ну я не знаю. Щетку зубную положить. Шампунь. Трусы запасные. Или ты трусы идейно не меняешь?
Вася меняет. Трусы она тоже берет на оптушке, бесшовные, огромные, черные, похожие на наволочки. Но с утягивающим эффектом. Эффект на Васе не работает, может, и не только на Васе, она не знает, но как бы высоко она ни натягивала трусы, при первом же движении они скручиваются в трубочку и Васин живот выливается наружу. Через край. Под безразмерной футболкой этого не видно (на самом деле видно, просто Вася умеет верить, что нет), и Вася давно не пытается трусы поправить. Так и ходит в скрученных, и живот тихо-тихо возится в темноте, двигается, желейно вздрагивает – как живой.
