Читаем Кот Блед онлайн бесплатно
Баб Соня согласно мамкает, лицо ее расплывается, вытягивается, как будто Вася смотрит на бабу Соню сквозь граненый стакан, и Вася несколько раз моргает, трет себе крепко уши. Блин, усну щас. Да что такое?
Надо поесть самой, и Вася бросает пару картофелин в кастрюлю, заливает водой (в ведре меньше четверти, надо принести), включает плитку. Сил чистить нет. Она открывает пластмассовое ведерко капусты, лезет туда пальцами, хрустит, понимает, что забыла купить подсолнечное масло. И хлеб. Господи, вот же тупая овца! Неужели тащиться опять?
Мам. Мам. Мам.
Вот и я так думаю, баб Сонь. Завтра уже. Все завтра.
Как Вася добирается до своей раскладушки – понять невозможно. Как-то добирается. Потому что просыпается у себя, через несколько часов, и просыпается не сразу, а словно поднимается постепенно со дна, всплывает. За окном все уже синее, серое, на синее и серое наклеены черные деревья, соседский дом, тоже черный, плоский. Поскуливает набитая огненными иголочками рука, которую Вася отлежала. Пахнет луком и теплыми семечками.
Очень тихо.
Стоп. Почему?
Вася садится резко, как будто кто-то снизу нажал на пружину и подбросил Васино туловище. Мотанулись нелепо руки. Хрустнула коленка.
Ох! Картошку-то не выключила!
Вася бежит на кухню, хлопает ладонью в поисках выключателя, словно пытается убить комара. Лампочка над столом вспыхивает наконец-то, разливает вокруг себя мутную лужу света, и все за окном сразу исчезает, становится просто чернотой. Плитка выключена. Кастрюлька, вымытая, перевернутая, лежит кверху чуть подкопченным дном. На столе – миска квашеной капусты с мелко нарезанным луком. Лук Вася тоже не купила. Забыла. Еще одна миска – Вася приподнимает полотенчико – с картошкой. Картошка еще горячая. И чищеная. От нее, как от капусты, тянет душистым, душным, желтым. Кто-то снял кастрюлю с огня. Снял кожуру с картошки. Почистил и порезал репчатый лук. Вася смотрит на полукружие зернового хлеба (она такой никогда не берет, дорого). На рыжую бутылку нерафинированного масла, похожую на свечу. Кто-то сходил в “Пятерочку”. Она сходила в “Пятерочку”. Кто-то купил подсолнечное масло, хлеб и лук. Не она. Точно не она.
Вася наклоняет голову, как собака, и прислушивается.
Мам!
Нет, показалось.
Очень тихо.
Вася садится за стол. Сваливает картошку и капусту в одну миску. Разминает вилкой. Мешает тщательно, неторопливо. Рот наполняется слюной – Вася не ела с утра, а может, и утром тоже не ела. Она не помнит, сон словно смыл все ненужное, неважное. Голову Вася так и держит набок и поводит ей из стороны в сторону, как самонаводящаяся торпеда. Интересно, есть у торпеды голова?
Тихо.
Вася по очереди сильно нажимает пальцем на козелок. Левое ухо. Правое. Но Вася не оглохла. Она знает, что произошло, она не хочет этого знать.
В кустах за окном скребется, шебуршит – подтверждает, что со слухом у Васи норм. Вася отодвигает миску, берет пакет с кормом и выходит. Дверь к баб Соне, чуть приоткрытая, смотрит на нее. Вася на нее не смотрит.
На улице холод быстро-быстро, как мама, ощупывает Васю влажными пальцами – тут не болит? А тут? Слава богу, не ушиблась. И Вася наконец просыпается. Сильно и сладко пахнет яблоками. Антоновку в этом году вывозили в компост тачками. Вася свою всю извела на прогугленное повидло, мутное, похожее на комковатый холодец. Стоит в холодильнике. Скоро можно будет перенести в сенцы. Вася пытается вспомнить, откуда знает слово “сенцы”, но не вспоминает.
Она свистит, грохочет кормом, как маракасом, но кусты снова молчат. Ну и ладно. Вася садится на родное уже косое крыльцо, приваливается уютно к столбику. К вечеру уже ощутимо подмораживает – воздух похрустывает, похрустывает под ногами трава, длинная, белесоватая, стеклянная. Скосить Вася так и прособиралась. Очень тихо, как будто Вася вместе с крыльцом и домом висит внутри запаянного стеклянного шара.
Все разъехались, понимает Вася. Пока я спала. Закрыли ставни, по три раза подергали дверные ручки, понавесили на ворота амбарные замки, заботливо укутали их пакетами из “Пятерочки” и “Магнита” – чтобы вспотели хорошенько. Так же заботливо укутали розы и экзоты, замульчировали клумбы, истыкали вилами лужайки (аэрация – важный процесс, предназначенный для улучшения воздухообмена почвы), закрутили на проволоку парники. Увезли с собой запах свежеподбритых газонов, пригоревшего лука и полусырых шашлыков, шепот сбежавшего молока, хохот, дикие детские визги, гудение батута, качельный скрип. Вань, ты калитку запер? Да запер, запер! Комариные стоны, бурчание лягушек, Леди Гагу, модную Кадышеву и отстойного Шамана, ой, мороз, мороооооз, да уймите вы уже деда кто-нибудь, кто ему вообще налил, он же таблетки пьет. Набили машины сумками, свертками, детьми. Последний раз проверили свет и газ. Последний раз насыпали хрустиков еще ничего не понимающим мурчащим отирающимся кошкам. Ну куда ее, беременную, в город тащить? А тут у нее друзья, она будет мышей ловить. Гулять на свободе. А на новый год мы ее заберем, обещаю.
