Читаем Хрустальные города онлайн бесплатно
Высидев вежливые полтора часа, Настя засобиралась домой. От полбокала шампанского кружилась голова и хотелось спать. Катя и Максим оделись, чтобы проводить ее. На улице девочка ускакала вперед, и Настя спросила Максима о грустном взгляде.
– Тебе показалось, наверное, – жизнерадостно ответил Максим. – Все нормально. Мама уже завтра идет на собеседование.
Они попрощались у парадной, и Настя плакала, поднимаясь на свой четвертый этаж, сама не понимая почему – то ли от грусти, то ли от шампанского. Голоса родителей доносились из папиного кабинета, поэтому Настя пробралась в ванную и сидела там, пока не успокоилась. Не хотелось отвечать на мамины вопросы и вообще говорить ни с кем не хотелось.
– Вчера никто не говорил о войне. Как будто они просто переехали, – рассказала Настя за завтраком.
Мама открыла банку с кофе и, положив две ложки в джезву, набрала туда воду и поставила кофе на огонь.
– Более здоровая реакция – жить дальше.
– Разве такое можно забыть? Они живут, как будто ничего не было.
– Не зацикливаться – не значит забыть, – возразила мама. – Вообще-то я не знаю никого из беженцев, кто говорил бы о войне. Даже когда собирала материал для книги – говорили коротко. Не лучшие воспоминания, это понятно. Но выжившие не купаются в своем горе.
Кофе закипел и выплеснулся наружу, погасив газ. Мама ойкнула и запоздало подхватила джезву за деревянную ручку, выключила конфорку. Распахнув обе створки шкафа, внимательно выбирала чашку по настроению. Сегодня настроение было розовое, с силуэтами длинноклювых птиц – это подходило семье Максима.
– В общем, – заключила мама, садясь с кофе за стол, – вероятно, это самая нормальная реакция из возможных, хотя тут должен сказать специалист.
На кухню вошел помятый папа, в халате поверх пижамы.
– Ты подумал? – мгновенно переключилась на него мама.
– Дай кофе попить, с утра уморишь, – пробурчал он.
Настя по очереди чмокнула родителей в щеку и пошла собираться в школу. Выходя из кухни, она глянула в окно – на кухню соседей по лестничной клетке. Все-таки вид из коммунальной кухни Максима куда романтичнее.
Вечернее выступление неожиданно покорило Настю. Четверо музыкантов играли мелодии золотого века джаза, а перед каждой композицией рассказывали ее краткую предысторию. Мелодии были ощутимо жизнерадостные, оптимистичные, в них было лето, хорошее настроение, любовь. После первого отделения Настя потянула Максима из бара.
– Не понравилось? – забеспокоился он.
– Нет, наоборот.
Когда они вышли на улицу, объяснила:
– Как будто я набрала хорошего настроения вот посюда, – она показала на шею, – и больше не надо, потому что будет передоз. Там все такие классные.
– Музыканты? – не понял Максим.
– И музыканты, и зрители. Надень, кстати, шапку. – Максим послушно исполнил. – Пара, которая сидела прямо перед сценой, заметил, какие красивые?
– Ты красивая, – сказал Максим.
– Это понятно. Но ты заметил их?
– Заметил, что они так смотрели…
– Как будто влюблены, – подхватила Настя. – Но влюблены давно, уже лет двадцать. Последняя мелодия – она о чем, как тебе показалось?
Максим пожал плечами.
– Не знаю, просто мелодия, и всё.
– Мне кажется, она о девушке, в которую автор влюблен, но еще ей не сказал, и он предвкушает, что расскажет.
– Это вряд ли, – уверенно ответил Максим. – Он, скорее всего, будет бояться ее ответа, а не предвкушать.
– Будет радоваться, точно знаю, – не согласилась Настя.
– Ладно, пусть радуется, – сдался Максим.
На Невском они замедлили шаг. Проспект сиял в ожидании Нового года: над проезжей частью висели украшения в виде короны, фонари и тротуары сверкали гирляндами. Было тесно от туристов.
– Вспоминаешь войну? – неожиданно спросила Настя.
Максим задумался.
– Бóльшую часть времени нет, но иногда накатывает ни с того ни с сего. Например, я один в комнате, и вдруг кажется, что сейчас выключится свет и бабахнет ракета. Иногда такие сны, в которых ничего не происходит. Ты сидишь в темноте и прислушиваешься – летит снаряд или нет. Ожидание – самое страшное, и оттого, что никак не прилетает, еще страшнее. И в ушах звенит, как будто бьется хрустальный сервиз. Будто дома – хрустальные. И город – хрустальный. Ракеты сыплются – и город вдребезги.
– Ох, какой ужас! – вырвалось у Насти. Она пожалела, что начала разговор в неподходящем месте. Прохожие задевали их плечами, доносились обрывки их веселых разговоров.
– Это правда страшно. У Кати иногда бывают кошмары, но она, мне кажется, легче всех перенесла. Как будто была страшная сказка и закончилась.
– А мама?
– Она до сих пор держит при себе бутылку с водой. И стала бояться темноты.
Повернули на более спокойную улицу Восстания и шли, взявшись за руки.
– Самое страшное – прилеты?
Максим задумался.
