Читаем Хрустальные города онлайн бесплатно
Все мессенджеры вопрошали, как там она и как Тимон. Написали даже в классном чате те, кто раньше ходил с ней на юннатку.
«Он умер», – коротко написала она Максиму, маме, Вале и в школьный чат. Остальным писать не хотелось.
Максим поинтересовался, как она себя чувствует. Настя прислала в ответ кривой смайлик.
«Хочешь, приду? – предложил он. – Могу даже дать палец белке, только не грусти».
Настя ответила смайликами. Даже Максиму писать не хотелось. Она пересела за столик у окна. Мокрый снег облепил каждую веточку на деревьях, прутья заборов, и весь сад стоял чистый, свежий, как нарисованный. Позади чайного домика выглянуло солнце, и треугольная тень от крыши легла на двор и коснулась ближних деревьев. От чистоты и красоты захотелось плакать. Настя заплакала и сразу же поняла, что ее слезы – от грусти, а не от красоты. Мысли появлялись и исчезали обрывками, плыли меняющимися облаками, смешивались, разрывались. От Максима к Давиду, от него – к матери и отцу, к виду из окна на больничных обитателей.
Настя включила телефон и нашла чат с Грузином. Последнее сообщение было еще в сентябре. Настино: «Мы у парадной. Подниматься?» – и его ответ: «поднимайтесь». Она придумывала, что написать. Не рассказывать же о том, что умер ее старый питомец. Раньше она не задумывалась, что сказать ему. Ведь это был Грузин – друг детства и свой чувак.
Вдруг она увидела, что Давид пишет ей сообщение, на экране так и висело: «Печатает» и многоточие. «Прочитал в чате, что Тимон умер», – догадалась Настя. Она замерла, глядя на экран.
Грузин печатал и печатал, переставал и снова печатал. Насте стало неловко, словно она исподтишка наблюдала за ним. Вдруг он не хотел, чтобы она знала, что он набирает и стирает сообщения?
В другое время она написала бы ему: «Чё ты там строчишь, давай быстрее, заколебалась ждать». А он бы ответил: «Не суетись, ща».
Настя собрала вещи и, кивнув официанту, вышла на улицу в расстегнутой куртке и без шапки. Она побрела по главной аллее, каждую минуту заглядывая в телефон, но Грузин больше не писал. «Передумал», – грустно подумала Настя и положила трубку в карман.
Они перестали общаться еще до его отъезда, хотя здоровались и прощались, как обычно, вежливо и Настя в свою очередь провожала его до дома.
Она застегнулась, натянула шапку и завязала шарф, спрятала руки в варежки. Телефон в кармане завибрировал – пришло сообщение. Настя торопливо достала его. Сообщение было от папы.
Настя сунула телефон в карман и поняла, как скучает по Грузину, по его высоко поднятой голове, по шуточкам, скучает как по другу, который уехал на другой край земли и там у него не ловит вайфай, хотя на самом деле Давид был рядом, в часе езды от нее, с работающим интернетом и видеосвязью. И он и она могли бы, если захотели, позвонить друг другу, но сейчас было нельзя. Все было сложно, как в статусе в «ВК».
Грусть по потерянному другу была с Настей несколько следующих дней, а потом постепенно притупилась и утекла. Настя хотела, чтобы грусть осталась с ней подольше, но та, видно, сама знала, когда ей приходить и когда уйти. И через неделю вечером Настя поймала себя на мысли, что сегодня за день ни разу не вспомнила о Грузине.
Тимон тоже быстро забылся. За день его похоронили, клетку отмыли и поселили туда утку Акву. Утка плескалась водичкой в тазу и играла на публику перед детсадовцами и младшими группами. Тимон прожил долгую жизнь, дольше, чем если бы жил на воле, где подстерегают хищники. И питание на юннатке было хорошее, сбалансированное, такого в природе не найдешь. Эти рациональные, статистически достоверные мысли успокаивали.
У мамы закончились командировки и питчинги, она взяла паузу на несколько недель, чтобы «выдохнуть и набраться сил перед новым романом». Но на следующий же день, вернувшись из школы, Настя застала ее на стремянке у маркерной стены. Мама писала план нового романа маркерами разного цвета. Черным – основу сюжета. Он был мрачным, и, пожалуй, ему подходил черный цвет: «Создание и разрушение нового города в сеттинге постапокалипсиса. Главная героиня (Мария?), основательница, рассказывает историю города и о нарастании напряжения между соседними промышленными городами. Параллельная история от лица ГГ – подростка. Он фанатично предан Марии». Дальше зеленым шли «Характеристики персонажей». Красным – «Мир истории».
– Взялась за постап? – спросила Настя.
– Угу, – ответила мама. – Сначала думала писать в сеттинге первобытного общества, но для него у меня нет знаний. А если взять героиню из нашего мира и поместить ее в постапокалипсис – самое то. Правда, над парнем придется поработать. Он не может думать как современный подросток.
– Почему? – спросила Настя.
Мама ответила, не переставая писать:
– Потому что он родился после апокалипсиса и думает не так, как ты.
– Как ты его назовешь? – спросила Настя.
– Пока не знаю. Скорее всего, вместо имен будут клички. Вроде «Цокотуха» или «Окрошка».
Настя засмеялась. Мама насторожилась:
– Что, глупо звучит?
– Нет-нет, что ты!
– Я еще подумаю, – сказала мама.
