Читаем Хрустальные города онлайн бесплатно
Настя кивнула и потянулась к нему, уткнулась в шею губами, а помпон шапки угодил Максиму в рот. Он обхватил руками ее голову, поднял лицо к себе и несколько секунд смотрел в ее глаза, на нос, губы, потом стал целовать ее лоб, щеки, пока Настя не прошептала:
– Да блин!
Она перехватила его руки и сама прижалась губами к его губам.
Максим немного отстранился, не мог насмотреться на нее, но Настя снова его притянула и несколько раз поцеловала. Она пахла кофе и шампунем, и это были лучшие запахи на свете.
Настя снова потянула его к себе, и он несколько раз коснулся губами ее верхней губы, а потом прижался к ее губам крепко-крепко и замер. Она оторвалась на секунду, вдохнула, как перед погружением в воду, и снова потянулась, приоткрыв рот. В этот раз их языки коснулись, но только на мгновение, как будто испугались друг друга.
Настя снова уткнулась губами в Максимову шею, и они стояли так долго, и было хорошо, что поцелуев не много.
Максиму показалось, что он ненадолго уснул прямо там, стоя, прижимая Настю к себе, потому что она стала тормошить его, дергать за рукав:
– Максим, Максим, мне пора.
– Да, – очнулся он, – да, пора, хватит.
– Чего – хватит? – рассмеялась Настя.
Он отпустил ее, и она финально чмокнула его в щеку, набрала код и открыла дверь.
– До завтра? – вопросительно сказала она.
– До завтра? – повторил он.
Настя забежала в подъезд.
Он смотрел в закрывающуюся дверь, как она поднимается по лестнице.
Настя зашла домой потрясенная. Она даже постояла в парадной, чтобы успокоиться. Но мама сразу все заметила.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила она.
Настя, пряча взгляд, стягивала шапку и куртку, стараясь казаться как можно более непринужденной.
– Не, все нормально.
Мама с хитрой улыбкой вошла в кабинет. Настя заглянула – усаживается за работу. Понимающая мать – это хорошо, но иногда ей хотелось, чтобы мама понимала не все. Папа был другой. Ему приходилось объяснять, и даже тогда он мог тупить: «ну и что?» – и задвинуть что-нибудь умно-рациональное. Из благих побуждений, разумеется. Это тоже бесило. Взять бы их обоих, смешать в одной колбе, чтобы нейтрализовать крайние проявления, и тогда в результате реакции появился бы идеальный родитель.
В кровать Настя легла с ощущением огромного любовного умиления. Оно разливалось по телу вместе с кровью – от сердца до головы, шло по венам до самых мелких капилляров.
Утром она побежала на юннатку: заведующая написала, что Тимон совсем плох и, видимо, собрался умирать. Настя за годы на юннатке привыкла, что животные время от времени болеют и умирают, это было нормально, такова природа. Тем более на воле питомцы прожили бы гораздо меньше. Но с Тимом у нее сложились особые отношения. Он был долгожителем, и Настя знала его со своих шести лет. Выходило, что они дружили целых десять лет.
Тимон лежал на постеленной по случаю болезни тряпице и выглядел здоровым, будто отдыхал. Рядом стоял тазик с песком – преподаватели предложили ему любимое развлечение напоследок, но сурикату было не до песка. Настя зашла в клетку и присела рядом. Она погладила друга по боку, от дыхания он быстро поднимался и опускался. Тимон поднял морду и несколько секунд наблюдал, как Настина рука гладит его, посмотрел ей в лицо, потом опустил голову на тряпицу и закрыл глаза.
Настя просидела с ним довольно долго, прямо в клетке, привалившись спиной к прутьям. Преподаватели и ученики заглядывали, но не тревожили их. Через пару часов Тимон закрыл глаза и больше не открывал, и его бока стали подниматься и опускаться все реже и реже. К обеду у Насти затекли спина и ноги, и она, погладив суриката, вылезла из клетки, чтобы размяться и выпить воды. Когда через десять минут она вернулась, Тимон уже не дышал.
Настя сказала Жанне Викторовне о смерти Тимона и ушла.
Сегодня снова валил снег, и, пока она сидела с Тимоном, намело уже прилично. Снова ездили маленькие снегоуборщики и сметали снег на проезжую часть. Наконец зима вступила в свои права. Настя попыталась вспомнить, какое сегодня число. Накануне был конец ноября, а сейчас? Закончился ли ноябрь или все еще тянется, как жвачка? Может, в декабре не будет так муторно и тоскливо? Декабрь – приятнейший из всех месяцев, во второй половине люди вспоминают о том, что любят друг друга.
Настя повернула к Летнему саду. Фонтанка спала под слоем снега. Одинокий турист бросал монетки на памятник Чижику-пыжику.
«Не надо было приходить, – подумала Настя. – Пусть бы умер без меня».
Насте казалось, что она не сможет есть и пить, потому что перед глазами стоял замедляющий дыхание бочок суриката. Она сняла варежки и вытерла руки о куртку, словно на них налипла смерть.
В Летнем саду только-только открылась кофейня, официанты выносили столики и стулья для желающих попить кофе на морозе. Настя вошла в тепло и заняла столик в уголке. Официант у барной стойки взял меню и направился к ней, но она отрицательно покачала головой, и он кивнул и принялся за дело, которым занимался до ее прихода, – оборачивал вилки и ножи красными салфетками.
