Читаем Хрустальные города онлайн бесплатно

– Ну ничего, постой, получать будет быстрее. А я в общагу прибежала. Сегодня дежурная. Здравствуйте, Анастасия Петровна! Подождите, пожалуйста, – сказала она мимо трубки и тут же стала прощаться: – Слушай, Макс, давай, мне с комендантом надо переговорить. Отдашь документы – пиши, мы с соседками отметим.

– Чего отмечать-то? Это еще не гражданство, – буркнул Максим.

– Не гражданство, но важный шаг, – не замечала мама его настроения. – Всё, отбой.

Максим положил трубку в карман и пошел в супермаркет через дорогу. В голове было пусто. Там он купил ряженку и пирожок с яблоком. Расплачиваясь, осознал, что его ждет в ближайшие часы. Он вернется в душный зал и дождется своей очереди. Отдаст документы, отправит маме сообщение и пойдет домой. По дороге заглянет в свою шаверму и попросит Шахзода или его сменщика купить ему маленькую бутылочку шампанского в соседнем магазине и еще – шоколадное яйцо для Кати. И дома с сестрой и теткой они отпразднуют подачу документов.

В окошке документы у него приняли без проблем. Справка из школы была просрочена, но девушка сказала, что подойдет и такая. Ему позвонили уже через неделю и пригласили забрать паспорт.

– Так быстро? – удивился Максим.

– Беженцам по ускоренной процедуре, – ответили ему.

Паспорт выдали впопыхах. Администратор провела Максима без очереди. В соседнем окошке опять ругались, но не по-русски и не по-украински, похоже на узбекский. Регистраторша молча слушала. Во втором окошке заявительница заполняла форму.

– Наташа, пока пишут, отдай молодому человеку паспорт.

Наташа ушла и вернулась с белым конвертом.

– Проверяйте все данные, – сказала она Максиму, протягивая конверт.

Максим внимательно изучил паспорт, начиная с обложки с двухглавым орлом.

– Все правильно.

– Держите памятки о постановке на учет. – Регистраторша сунула ему бумажки. – Так, языковые курсы вам не нужны, биржа труда тоже… Значит, всё. Поздравляю, гражданин! – Она улыбнулась Максиму и быстро переключилась на другую посетительницу.

Максим отошел в сторону и проверил паспорт еще раз. Хорошо вышел на фото. Странные ощущения.

Настя не понимала Максима еще больше, чем не понимала Давида. Он то приветливо улыбался и общался как ни в чем не бывало, то замыкался и ограничивался сухим «привет», «как написала математику?» и «до завтра».

Настя часто видела краем глаза, как Грузин смотрит в их с Максимом сторону долгим взглядом. Давид делал вид, что его не задевает их общение.

Настю часто тянуло прикоснуться к руке Максима, но не хотелось, чтобы это видели одноклассники, чтобы их личную, на двоих, историю начали пересказывать и обсуждать.

«Грузин весь на нервах. Ты бы с ним поговорила», – написала ей Валя на математике.

«Ладно, но я умру».

Валя прислала в ответ смайлик – корги разводил лапками. «Даже корги понимает, что ничего не поделать», – подумала Настя.

После уроков Максим быстро ушел.

– На работу, – пояснил он.

Валя с Колей тоже испарились. «Валька подговорила исчезнуть», – с досадой догадалась Настя.

Она догнала Грузина на лестнице, тот тяжело спускался на одном костыле, другой рукой держался за перила.

– Давай понесу рюкзак, – предложила Настя.

Он остановился и замешкался. Настя перехватила костыль, сняла с плеча Грузина набитый учебниками рюкзак, но не рассчитала силы, и он ухнул на ступени.

– Тяжелый…

В гардеробе она помогла Давиду переобуться, и они двинулись в сторону дома. В зимней одежде идти на костылях было тяжелее, Давид останавливался на каждом шагу.

– Болит? – спросила Настя.

– На погоду каждый раз, – поморщился он. – Говорят, на всю жизнь.

– Наверное, когда заживет, будет только ныть.

– Может быть. Пока очень больно.

Давид прыгал медленно, и на зеленый перейти Греческий не успели. Машины терпеливо ждали, когда они доберутся до тротуара. Там он остановился отдохнуть, потирал подмышку.

– Черт, никак не привыкну, подмышка болит.

– Врачи что говорят?

– Говорят, что все пройдет! – усмехнулся он в ответ.

Провожать Давида большой необходимости не было, доковылять он мог и сам, но последние дни снег то шел, то таял, асфальт покрывался коркой льда, и друзья боялись, что Грузин упадет и сломает вторую ногу.

Насте казалось, что Давиду не хватает прежнего общения. Чат на четверых забросили: Грузину было не до того, Коля и Валя заняты друг другом, а сама Настя переписывалась с Максимом. Давид притих, не собирал вокруг себя кучу поклонников, как прежде, хотя его больная нога не могла помешать – ведь еще в больнице за ним таскалась толпа мелких обожателей. Он ничего не говорил и не делал: было ясно, что бесится из-за Максима. Настя тоже не говорила с другом последние недели. Делала вид, что ничего не происходит.

Они молча дошли до двери в парадную.

– Хорошего дня и до завтра, – попрощался Давид.

У Насти на языке вертелись нелепые объяснения, но ни одно из них она не произнесла вслух.

– Давай… – заторможенно сказала она. – Я тогда домой пойду?

Давид обернулся и внимательно посмотрел на нее.

– Ты свободный человек и можешь делать что хочешь, – улыбнулся он.

– Ага, – пробормотала Настя, глядя, как друг набирает код замка.