Читаем Город онлайн бесплатно
– Пойдемте. Мне нужно дать вам новое задание.
Мы встали, снова вышли в зал и, пройдя по нему, остановились еще у одной двери. Старик достал ключ.
– Я здесь живу.
– Я здесь как бы смотритель, – объяснил он мне, закрывая за собой дверь. – Эти бомбоубежища никогда не использовались по назначению, но они зачем-то нужны. Иногда мне звонят сверху с поручениями, а иногда приходят. Не знаю, может лаборатория у них тут какая-то под землей или штаб. Может, это и не бомбоубежища вовсе? А? Как вы думаете?
Я тоже не знал.
Комната старика оказалась небольшой убогой каморкой. Тахта в углу, небольшой стол, заваленный бумагами, книжная полка, телефон на стене.
– Садитесь, садитесь, – засуетился вдруг хозяин. – Сейчас мне нужно вам кое-что отдать…
Он встал, задумавшись. Потом нагнулся к столу и стал рыться в бумагах.
– Марк, – сказал он, не поднимая головы, – Матиуш должен был передать вам тетрадь и книгу для Иоганна. Вы их не потеряли?
– Нет, не потерял, – сказал я и достал эти вещи из-под одежды.
– Дайте мне… Нет, книгу оставьте. Она мне не нужна. Тетрадку дайте…
Я протянул ему тетрадь с непонятными цифрами. Старик опустился за стол, надел очки и принялся что-то выискивать в бумагах, поминутно вписывая в тетрадь новые числа. Он совершенно погрузился в это занятие, а я тем временем от нечего делать стал разглядывать обстановку комнаты. В ней не было ничего особенного, однако некоторые вещи показались мне интересными. Скоро, например, мне стало ясно, что старик живет здесь не один. Это было видно, например, по тому, что на полу, возле тахты, лежал свернутый спальный мешок, и еще один такой же лежал на самой тахте. На тумбочке с посудой, что стояла в углу, я заметил две кружки и две ложки. Я бы долго мог гадать, кто же этот загадочный сосед моего нового знакомого (хотя, казалось бы, какое мое дело?), но тут увидел то, что быстро помогло мне разгадать эту тайну.
На столе, среди бумаг, стояла фотография – черно-белый снимок, впаянный в стекло. Она стояла вполоборота ко мне, и, чтобы разглядеть ее, мне пришлось немного привстать. Старик, погруженный в свои бумаги, не заметил этого.
Всмотревшись в фотографию, я почувствовал непонятную, но сильную тревогу, словно кто-то напомнил мне о почти забытом горе. На фотографии была девушка со светлыми распущенными волосами, лицо которой казалось мне знакомым – странно, откуда? Девушка стояла на берегу моря в длинных белых одеждах. Взгляд ее был одновременно светлым и туманным, каким бывает морской горизонт, над которым только-только встало солнце. Море… Как я давно не видел моря. От Города до побережья не так далеко, – километров пятьдесят, но кому и зачем туда ездить?.. Губы девушки на фотографии были приоткрыты, а тело словно напряглось в неуловимом движении – казалось, она хочет что-то сказать, предупредить…
И я вспомнил.
«Ты еще можешь повернуть! Пожалуйста, не иди туда! Там бездна, там опасно! Вернись!» Она стояла в переходе метро, у одного из фонарей, и провожала толпу взглядом, словно искала кого-то. Но, похоже, никто, кроме меня, не замечал ее напряженных глаз. На ней был светлый плащ, а в руке она держала огромный бестолковый фонарь, который, непонятно, был включен или нет…
Воспоминание о загадочной встрече в третьем круге так взволновало меня, что я пошатнулся и задел стол. Старик вздрогнул и обернулся. Увидев, что так напугало меня, он вдруг побледнел и задрожал – совсем по-старчески, как дрожат тяжело больные.
– Кто она? – со страхом спросил я.
Затряслись и его руки, и подбородок. Он так и рухнул на стул. Очки упали на пол.
– Дочь, – беззвучно, одними губами произнес он, едва сдерживая слезы.
Я догадался.
– Мне кажется, я видел ее…
Старик уронил голову на руки.
– Она погибла?
Он не ответил.
«Сумасшедшая… чокнутая… самоубийца… выдернула провод и замкнула электричество… сгорела на месте… как бумага». Волна голосов по эскалатору, противный резкий голос о неудачной попытке теракта… И туманный светлый взгляд мне вслед – человеку, спускающемуся в бездну…
Мы посидели еще немного, и старик, наконец, совладав с собой, решил рассказать мне свою историю.
– Ты говоришь, что был на войне всего неделю. Говоришь, что никого не убивал, – он помолчал немного, словно набираясь мужества, а потом с усилием выдал. – А я убивал. И убивал столько, что тебе и в кошмарном сне не приснится. И что самое смешное, – он и впрямь усмехнулся, – что убивал-то я своих…
Он помолчал.
