Читаем Город онлайн бесплатно

Этот город разрушен,

Потому что послал солдат своих

Разрушать города другие.

Я их видел, те сровненные с землей города,

Они не послали своих солдат

Разрушать города другие,

Их сровняли с землею

Солдаты других городов.

Н. Хикмет

10 февраля

Сегодня я встал в половине второго ночи. Сразу оделся и пошел на вокзал. Было очень холодно, и я совсем продрог, пока добрался.

Ночному вокзалу не пришлось просыпаться от звука моих шагов, поскольку поезд подошел почти сразу, почти одновременно со мной. В вагоне было темно. Люди – все бедно одетые, либо пьяные – спали на полках прямо в одежде. Я опустился на сидение сбоку, прислонился к стене и, глядя в одну точку на замерзшем стекле, сквозь которое виднелась вокзальная площадь, попытался задремать. Через пять минут вагон дрогнул и вокзал в окне поплыл мимо нас. Вскоре кончились и фонари на перроне; стало темно. Я сжался в комок и поглубже забился в угол. Ветер свистел снаружи и, находя какие-то щели в стенах вагона, обдавал холодными волнами мое лицо. Не спалось.

Я разложил полку и лег. Обувь пришлось надеть – сильно мерзли ноги. Наконец я задремал и мне даже начал сниться сон – такой же вагонный, железнодорожный.

Проснулся я от холода. Мимо проплывала платформа «С***». До Города оставалось чуть меньше пятнадцати минут. Я сложил полку и остаток пути провел, глядя в окно.

К*** вокзал бодрствовал, несмотря на глубокую ночь. Каждые две минуты его гулкие залы оглашались звуками объявлений. Вокруг горели ровным светом вывески, витрины, стекла киосков. С улицы долетали сигналы такси, лязг тачек носильщиков и шум далеких улиц…

Я прошел в зал ожидания и опустился на прохладное металлическое сидение. Мимо, тихо ругаясь, прошли вокзальные уборщики со своими машинами.

Кажется, я задремал – не могу сказать точно. Но когда я открыл глаза, вокзал уже стих.

Откуда-то, возможно, из метро, потянуло ветром. Спать не хотелось. До утра было еще долго, поэтому, чтобы не скучать, я решил посвятить остаток ночи чтению. К ужасу своему, я обнаружил, что не только забыл дома «Остров Накануне», который так и остался лежать у меня дома, открытый на 105 странице, но и не взял с собой ничего, что можно было почитать, – ни журнала, ни газеты, ни даже какого-нибудь календаря.

Стало грустно. Я прошел по гулким залам и приблизился к громадному окну. Ярко освещенное здание недавно возведенной пристройки к старому вокзалу заняло весь обзор.

Но вот в какой-то момент… Мне сложно описать это и даже сложно придумать этому название… Но началось с того, что я услышал, как в глубине, где-то под ногами, идет поезд метро. Земля тихо дрожала. Гул поезда сливался с гулом другого, встречного, и к ним прибавлялся шум улицы и голоса вокзальных просторных залов…

Я услышал и почувствовал Город.

Город жил, пульсировал, дышал. От своих корней, зажатых бездной, тисками земли, до поднебесных антенн, ловящих обрывки волн из эфира – Город пел, дрожал и вибрировал. Я почувствовал его каждой клеткой своего тела, и стук моего сердца как бы сливался со стуком колес его поездов…

Тогда-то я и решил написать об этом. Сам – хотя бы на бумаге – пройтись по бесконечным лабиринтам темных городских кварталов. Проникнуть в железо и бетон его переходов и узнать все тайны, которые прячет ночной Город под маской застывших улиц.

Я не стал ничего ждать. Я сел, достал чистую тетрадь и написал: «ГОРОД».

С этого все и началось.

С этого все и началось.

Я закрыл файл. Запись под названием «Пролог», оказавшаяся на старом накопителе, который мне подбросили, прервалась, закончившись словом «Город».

Именно тогда мне пришла в голову идея, вдохновленная неизвестным автором этого короткого рассказа: записывать обо всем, что со мной происходит, – как это делал он. Впрочем, события, последовавшие за этим, обрушились на меня столь стремительно, что приступить к воплощению своего замысла я смог лишь теперь, спустя много дней. Я остался жив, Город – если не спасен окончательно, то уж по крайней мере пока еще не стерт с лица земли. А потому я расскажу обо всем, что случилось в тот вечер и в следующие несколько дней, начиная с того, как я выбросил из окна свои бумаги и нашел в почтовом ящике накопитель.

Раз, два, три…

Комната полностью отрезана от постороннего шума и звуков ночного города.

Раз, два, три…

В ночной тишине комнаты редкие удары маятника кажутся неестественно громкими. Сквозь прозрачную приспущенную штору проглядывают мрачные силуэты центральных небоскребов. Над ними – огромная туманно-желтая луна, но ее бледный свет не в силах бороться с огнями улиц, залитых волнами света неоновых реклам. Город тонет в океане сияния, живительного наркотика, струящегося по его жилам.

Город… Я не даю ему другого названия, ведь на земле есть сотни других городов, во многом подобных ему. Но верно и другое: на земле нет иного такого Города, ибо он – столица Империи.

Вот он, Город… Раскинувшийся за окном, похожий на пепелище, на груду рдеющих угольев или отработанного шлака, он не умирает и в это время суток. С одиннадцати вечера и до утра он живет особой, ночной жизнью.

Устав мерить комнату шагами, я опускаюсь в жесткое пластмассовое кресло напротив окна. Луна презрительно и равнодушно светит мне в лицо. Ее желтый лик совсем расплылся в пелене смога дальних заводов.

Как же я устал… Устал от города, от тесной комнаты, от этого однообразия. Почему в этом городе все живут точно, как я? Почему мы все как будто на одно лицо? Лунный свет, словно гамма-лучи, проникает в мозг и рождает те же старые и избитые, но от того ничуть не менее опасные мысли. Я отворачиваюсь от окна и упираюсь взглядом в тусклую стеклянную поверхность экрана. Что ж, очень кстати. Это наверняка поможет уснуть.

Рука моя тянется к выключателю.

Первый канал. Странного вида громила с явно бутафорским автоматом зажимает в угол перепуганную, забитую и несчастную жертву неопределенного пола и возраста. Как всегда, в последний момент, за его спиной буквально из-под земли вырастает некто в форме солдата правительственных войск и, особо не разбираясь, что к чему, всаживает в громилу полную обойму снарядов.

Второй канал. Новости. На сегодняшнем параде присутствовали пятеро Верховных, из-за чего вокруг Центральной площади собралась многотысячная толпа народа, желавшего хоть мельком взглянуть на них…

Третий канал. Новости. Пятнадцать минут назад в квартале номер тридцать четвертого сектора прогремел взрыв огромной силы. Предположительная причина – теракт, однако официальных заявлений пока не поступало.

Четвертый канал. Темный экран и голос. «ТЕРРОР! ТЕРРОР! Внимание, внимание! Номер 325. Третий круг, третья комната. Новый вышел».

Какой-то левый канал? Похоже на шифровку.

Я выключаю телевизор. Иногда мне хочется его разбить. Луна заходит в тучу, и в комнате становится темно. Сложив руки у подбородка, стараюсь ни о чем не думать, но вспоминаю о прошлом, о детстве, о лицейских друзьях, о своей старой библиотеке. Моя библиотека… Вот что помогло бы мне сейчас! Моя теперешняя книжная полка выглядит так:

«Расписание городского метро»

«Кодекс о наказаниях»

«Правила для работников и служащих оборонной сферы»

«Первая помощь при облучении»

«Террор. Справочное издание»

«Патриот» в четырех томах

«Герои» в четырех томах

«Транспорт центрального Сити. Справочник на текущий год»

Точный портрет моей теперешней жизни и меня самого.

Но стоп! Незнакомый серый переплет. Что-то новое? Откуда?

Бережно, словно боясь, что книга рассыплется, я вынимаю ее и с трепетом открываю первую страницу. Сердце тревожно вздрагивает, замирает и падает куда-то; я чувствую испарину на лбу. Откуда она здесь, когда я сам сжег ее четыре года назад?

Галлюцинация? Нет. Я держу ее, переплет тверд и прохладен, страницы пахнут старой бумагой. Я вижу строки, написанные моей рукой давным-давно. «Откуда?» – проносится в голове, наверное, уже сотый раз за минуту. А если ее у меня найдут? От одной этой мысли бросает в жар и в холод. Ее нужно спрятать, и как можно быстрей.

Впрочем… С какой стати ее бы стали у меня искать? У меня, примерного гражданина и патриота, ветерана той великой войны…

Примерного? Даже смешно. Апокалипсис нашего времени, приговор Империи, хвалебная песнь террору – хранится у меня на книжной полке, между второй частью «Кодекса о наказаниях» и «Расписанием городского метро»!

И я ее автор. Один из четырех.

Я зажигаю свет и сажусь у окна. Тень от погасшего экрана падает на страницы, но я и так помню каждое слово. Годы не вычеркнули из моей памяти ни единой буквы. Здесь нет подписей, но в каждой строчке слышится голос автора… Матиуш, Люций, Иоганн. Мои лицейские друзья, погибшие давным-давно. И я, Марк, почему-то до сих пор живой.

Мне становится душно. Горло сжимается, и из глаз текут слезы. Я вскакиваю с места и распахиваю окно. Свежий ночной ветер обдает меня прохладой и треплет мои волосы. Листы бумаги – мои глупые заметки, стихи, мысли за последнее время – поднимаются в воздух и создают в комнате хаос.

Я смотрю вниз. Отсюда, с высоты, где небо, ветер и луна, жизнь на земле кажется пустой и ничтожной. Но разве лучше живу я сам?

Я хватаю со стола листы моих новых, никуда не годных стихов и бросаю их в окно, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься за ними вслед. Собственный крик кажется мне слабым, как стон умирающего, ветер врывается в комнату и душит меня, как подушка.

Соседние окна так и остаются закрытыми (они всегда закрыты), а улицы внизу по-прежнему сверкают россыпью огней и пропускают через себя потоки машин. Внизу кипит жизнь, и листы бумаги, мелькая в ночном небе, уносятся по воздуху…

Звонит телефон. Я беру трубку.

– Триста шестой? – незнакомый голос. – По вашей заявке мы выслали вам накопитель из Информаториума. Напоминаем: вернуть его нужно не позднее, чем через две недели. Он уже в вашем почтовом ящике.

Ничего не понимаю. Во-первых, я ничего не заказывал в Информаториуме. Во-вторых, откуда они узнали, что накопитель в ящике? Почтальон сообщил им о доставке? Или посылку доставил кто-то из сотрудников Информаториума?

Накопитель действительно был в ящике. На нем оказался чей-то рассказ о поезде и ночном вокзале, абсолютно бессмысленный и не имеющий ко мне никакого отношения.

К чему все это?

Странности продолжались. Буквально через несколько минут после того, как я прочел рассказ и вынул накопитель из компьютера (машинально сунув его в карман), в дверь настойчиво постучали. На пороге стоял незнакомый человек в черном (и, по-моему, жутко неудобном) костюме.

– Триста шестой?

– Так точно.

– Позвольте… – человек потеснил меня и бесцеремонно вошел в комнату.

Я попытался узнать, что происходит, но он как будто меня не замечал.

Гость достал из кармана черный предмет, похожий на карманный телефон, и тот внезапно разразился таким трезвоном, что мы оба поморщились, а я зажал уши.

– Сигнал… – задумчиво пробормотал человек в черном. – Все точно.

Тут он внезапно просиял лицом:

– Всего хорошего. Никуда не уходите. Мы сейчас вернемся.

Я хотел спросить его, кто он такой, зачем пришел – и вообще обо всем, что казалось непонятным (а непонятным казалось все), но человек стремительно вышел, сильно хлопнув дверью.

Тут снова раздался звонок телефона.

– Триста шестой? Он ушел? Беги, беги, беги! Через минуту они вернутся, и тебя уже ничто не спасет! Не бери с собой вещи и документы. Постарайся быстрее исчезнуть!

Голос умолк. На том конце провода раздались странные гудки и шум, сквозь которые пробивались чуть слышные звуки какого-то гимна.