Читаем Червь онлайн бесплатно
— В таком случае я пойду. Нам с тобой, — пообещал он Крутышу, — когда-нибудь нужно будет ещё пообщаться. Сообщи мне, когда найдёшь свою специализацию, и когда встанешь во главе команды.
— Может, в следующий раз, когда вы будете в Броктон Бей?
— Может, — Легенда улыбнулся, но подумал: “Знает ли он? Весь этот район могут вообще закрыть”.
Возможно, Крутыш просто был оптимистом.
Легенда повернулся, открыл окно и вылетел наружу. Секунда, чтобы собраться, определиться, где верх, где низ, где север, юг, восток и запад. Затем он полетел прочь.
Силы классифицировались по категориям, и к категории "Излом" причисляли те силы, которые ограничивались собственным телом кейпа и его непосредственным окружением. Несмотря на то, что изначально ею обозначали тех, кто делал себя сильнее, плотнее, больше или менял материал, из которого состояло его тело, категория постепенно расширялась, включая в себя другие применения. Существовала теория, набиравшая всё больше сторонников, что категория "Излом" была наиболее распространена, даже если и не проявлялась слишком ярко. Бесчисленное множество людей со сверхспособностями вырабатывали внутренние барьеры, не позволяющие причинять вред им самим. Пирокинетики, как правило, были устойчивы к огню. Для различных других сил также были автоматические предохранители, биологические либо психологические. Кроме того, существовали и другие механизмы адаптации, настолько тонкие, что их практически невозможно было отследить. Его силы к таким не относились.
Способности Легенды летать давали ему возможность разгоняться до скорости звука и продолжать ускорение без какого-либо точного предела. Некоторое ограничение давала сила Излома, которая вместе с возрастанием скорости изменяла тело во что-то совершенно другое, не давая ускорению разорвать его на части. Однако одновременно с трансформацией тела изменялся и мозг, теряя связь с окружающим. Он никогда не позволял себе развивать скорость до той степени, чтобы потерять способность сознательно управлять своими перемещениями.
Были и другие преимущества. Он лучше воспринимал и осознавал световые волны, независимо от своей текущей формы. Он мог видеть с совершенной ясностью всё, что не загораживали от его взора препятствия или атмосфера.
Если противник нападал и наносил удар, он инстинктивно на долю секунды переходил в свою энергетическую форму. В этом состоянии он поглощал энергию в различных её видах, в том числе кинетическую энергию удара или пули. Противники были вынуждены изматывать его, каждая атака была лишь отчасти эффективна. И даже после этого он мог использовать поглощённую энергию, чтобы секундой позже исцелять полученный ущерб. И всё же некоторые противники могли бить с силой и скоростью, достаточной для того, чтобы даже сотой части секунды при контакте хватило бы, чтобы вывести его из боя. Левиафан и Бегемот могли наносить подобные удары.
Как и Сибирь. Он сжал челюсти и немного прибавил скорость.
Он летел над Атлантическим океаном, двигаясь настолько быстро, что поверхность воды казалась ровной плоскостью. Его разум затуманился, и он с усилием сосредоточил его на своей цели, позволяя всем остальным мыслям и сомнениям сойти на нет.
Это было по-своему освежающе, очищало его ото всех проблем и ответственности, которую он был вынужден нести, будучи лидером Протектората. Но всё равно это всегда его немного пугало.
Полная остановка заняла всего мгновение. Он позволил себе снова воплотиться в своём реальном теле.
Иногда он задумывался: не предназначена ли его способность для межзвёздных путешествий. Что если он продолжал бы ускорение? Способности Излома помогли бы ему выдержать пустоту космоса, зрение достигло бы полной силы, если бы не было атмосферы, ограничивающей его взор… даже скука многолетнего путешествия не стала бы препятствием, если бы он позволил сознанию перейти в состояние покоя.
Не то чтобы он когда-либо решился проверить это на практике.
Во время полёта он впитывал свет, тепло и рассеянную радиацию и чувствовал себя обновленным. Даже мельчайшие повреждения были замечены и излечены, и его тело пришло в идеальную форму.
Но его мысли, его эмоции — другое дело. Это было как проснуться в теплой постели, рядом с любимым человеком, только чтобы испытать щемящее чувство перед тревогами грядущего дня.
Он подлетел поближе к нефтяной платформе и приземлился на ограждение, слегка задействуя способность к полёту, чтобы удержать равновесие. В любом направлении, на сколько хватало глаз, кругом была только вода.
— В любой момент, — сказал он.
Сначала посреди воздуха появился бледный квадрат, затем он резко развернулся, приобретая объём. Когда он открылся ещё больше, в нём стало видно интерьер здания, висящий в воздухе. Внешней части здания не было.
Он подлетел ближе и поставил ногу на белый кафель холла. Он почувствовал искажение пространства, когда оно сместилось, и порыв ветра, когда выровнялось давление воздуха. Это заняло несколько секунд. Когда он обернулся, нефтяная платформа исчезла. За его спиной продолжался коридор.
