Читаем Усадьба Сфинкса онлайн бесплатно
– О да. Всего с момента ареста Швеца в 1998 году в течении еще пятнадцати лет, в 2003, 2008 и 2013 годах больше двух десятков человек, если считать и сопутствующих жертв, погибли при обстоятельствах, позволяющих с известной уверенностью предположить, что так называемый Сфинкс продолжил убивать, сохраняя при этом важнейшие элементы своего специфического почерка: удушение руками, укус и рассыпанные кристаллы соли.
– В 2013 году я начала работать в Бюро в качестве эксперта, – сказала Алина, – и допускаю, что эти дела могли пройти мимо меня. Но пять лет назад я уже была начальником отдела судебно-медицинской экспертизы трупов, все заключения прочитывала и подписывала лично, но ничего подобного не видела, это совершенно определенно.
– Потому что в 2018 ничего подобного и не произошло, – отозвался Адахамжон. – Ни задушенных девушек, ни укусов, ни соли.
– Он пропустил один цикл, – сказала Зоя. – И через десять лет вернулся без соли, зато с цветами. Сколько ему должно быть сейчас лет, если убивать он начал в 1963?
– Не меньше восьмидесяти, полагаю, – ответила Алина. – Многовато для маньяка-убийцы.
– Педро Родригес Фильо начал убивать подростком и занимался этим на протяжении тридцати шести лет, с 1967 по 2003 год, а потом еще пять лет был успешным видеоблогером, пока его самого не застрелили, – сообщил Адахамжон. – А Сэмюэл Литтл, изнасиловавший и задушивший около сотни женщин, совершил последнее убийство в возрасте 65 лет, дожил до 80 в здравом уме и по памяти рисовал портреты своих жертв. Серийные убийцы-долгожители редко, но все же встречаются.
– Но все-таки шесть десятков лет подобного стажа – это слишком, – с сомнением произнесла Зоя. – Может быть, подражатель?
– Как я уже говорил, мой принцип – воздерживаться от предположений, не имея на то достаточно оснований.
– Адахамжон, а вы можете узнать, где сейчас Кравченко и Пукконен, арестовавшие Швеца в 1998?
– Я это уже выяснил: к сожалению, Игорь Оскарович Пукконен скончался девять лет назад, а вот Кравченко Олег Евгеньевич три года назад вышел на пенсию, живет в Петербурге и, насколько мне известно, здравствует и поныне.
– Что ж, – сказала Алина, – похоже, пришло время навестить старую гвардию.
Граф стоял в двух шагах от стола Аристарха Леонидовича, опустив руки по швам, и с отсутствующим выражением на лице смотрел перед собой. Отсветы неяркого утреннего солнца тускло поблескивали на позолоченном письменном настольном приборе, стекле и полированной меди обстановки кабинета. Я устроился с бокалом портвейна в вольтеровском кресле и обменивался взглядами со своим двойником в напольном зеркале: тот смотрел иронически и, по-видимому, чувствовал себя превосходно – как человек, при котором другим устраивают жестокий разнос за то, в чем он лично не виноват нисколько.
– Так как же вышло, что в момент, когда Николай по неизвестной причине вывел свору из псарни и вышел вместе с собаками сам, никто не патрулировал территорию?
Фон Зильбер восседал на своем резном троне, опершись обеими руками о подлокотники, и хмурился, стараясь придать свирепости взгляду маленьких водянистых глаз, уже начинавших блестеть от пьяной слезы. К завтраку он сегодня не вышел, видимо, чтобы избежать необходимости так или иначе объяснять ночное происшествие, и теперь компенсировал утренний прием пищи двойной порцией своего превосходного порто.
– Патрулирование согласно установленным правилам несения караульной службы осуществлял фирс Захар, – отозвался Граф, глядя поверх головы Аристарха Леонидовича, так что казалось, что он разговаривает с его портретом. – В момент нападения собак на псаря Николая он находился на противоположной стороне Усадьбы, следуя мимо Восточного крыла, и не мог своевременно среагировать…
– Захар никуда не следовал, – сообщил я.
Граф стиснул челюсти и метнул в меня ненавидящий взгляд. Я улыбнулся, посмотрел на него сквозь рубиновый хрусталь бокала и продолжал:
– Продолжительность маршрута патрулирования по периметру не более восьмисот метров, даже если обходить вокруг конюшни и автомобильной парковки. Это расстояние можно пройти спокойным шагом за десять минут. Я стоял на террасе около получаса и ни разу не видел, чтобы кто-то прошел с фонарем по дорожкам.
– Что же вы изволили делать на террасе ночью? – желчно поинтересовался Граф.
– Дышал свежим воздухом. И, кстати, был в этом не одинок: на крыше Восточного крыла я заметил Марию Аристарховну; можете и у нее спросить, видела она вашего бравого Захара или нет.
Граф и фон Зильбер переглянулись.
– От этого, пожалуй, можно пока воздержаться, – сказал Аристарх Леонидович.
– Отчего не забили тревогу, когда Николай вместе с собаками вышел из псарни? – продолжал спрашивать Граф.
– Бить тревогу относится к области вашей компетенции, – ответил я. – К тому же откуда я мог знать, что он просто не вывел своих гончих на прогулку? Ну а само нападение произошло, как вы знаете, очень быстро. К тому времени, когда я спустился вниз, все уже было кончено…
