Читаем Усадьба Сфинкса онлайн бесплатно
Шинкарев покачнулся и выронил пистолет. Алина, едва стоя на подкашивающихся ногах, широко размахнулась подобранной среди обломков стены неструганой, толстой доской и врезала еще раз. Шинкарев упал на четвереньки и пополз в комнату, тряся головой. Алина, покачиваясь, шла за ним следом. Третий удар опрокинул его на спину; доска переломилась, оскалившись длинными тонкими щепками. Шинкарев лежал, поводя руками и ловя воздух широко раззявленным ртом. Алина с размаха уселась на него сверху, перехватила обломок доски вертикально и силой опустила вниз. Удар широкой и острой, как лезвие, щепы пришелся в раскрытый рот, разрубил почти полностью щеки и перерезал язык. Волна густой темной крови мгновенно залила ему лицо и горло. Алина закричала, и с силой опустила доску еще раз, и еще, пока обломок щепы не сломался, застряв в челюстных мышцах.
Она поднялась. Шинкарев лежал на спине; кровь толчками выплескивалась из глубоких рубленых ран и клокотала в горле, откуда вместе с бульканьем вырывалось ритмичное:
– …а… а… а… а…
Алина, поднялась, облизнула и вытерла залитые кровью губы и, пошатываясь, вышла в коридор. Пистолет валялся у стены. Она трудом нагнулась, подняла его, вернулась в комнату и выстрелила. Пуля взлохматила ткань черной куртки, по которой стало медленно расплываться темное сырое пятно.
– …а …а…
Алина, не целясь, выстрел за выстрелом разрядила в лежащего Шинкарева весь магазин. Затвор замер, обнажив ствол.
Все звуки стихли.
Пол вдруг накренился, ушел из-под ног, а стена, резко надвинувшись, ударила в спину. Боль в сломанных ребрах отозвалась во рту металлической горечью. Алина посидела немного и попыталась встать на ноги. Сделать это получилось с трудом. Она подошла к девочке: та все так же неподвижно сидела в углу на матрасе, пряча в коленях лицо.
– Эй, – тихо позвала Алина. – Не бойся, все кончилось. Он больше тебя не обидит. Тебя никто не обидит.
Девочка молчала, не шелохнувшись.
– Эй, – сказала Алина и тронула ее за плечо.
Та вдруг вскинула голову и оскалилась. Алина увидела совершенно белое, покрытое красными прыщами лицо, черные зубы и едва заметные булавочные точки зрачков в водянистых глазах.
– Я сама с ним пошла! – закричала девочка тонким, визгливым голосом. – Сама, понятно тебе! Сама!!!
Она выхватила из широкого переднего кармана кофты какие-то бумажки и швырнула ими в Алину. Это были смятые сторублевки.
– Я сама! Сама пошла!!! Сама!
Алина привалилась к стене и закрыла глаза.
Наши тени причудливо изгибались, тянулись по деревянным крашеным стенам и светлому потолку, склонялись друг к другу, дрожали и двигались в красноватых отсветах камина и колеблющихся свечей, как будто жили собственной, таинственной жизнью.
– Какая необычная пара, – заметил я.
– Ты о нас? – спросила Машенька.
В жарком сумраке ее тело белое, словно нежнейший фарфор, а полчаса назад оно ярко светилось, как лунное серебро, – может быть, дело было в особом, пронизанном светом свечей полумраке спальни, а может быть, в том, что несколько раз неузнаваемо искажало ее лицо выражением словно бы восхитительной муки и делало голос низким и хриплым…
– Нет, о них, – показал я на тени.
Мы сидели на полу у камина на первом этаже, устроившись на подушках и одеялах, которые притащили из спальни. Пахло сухими цветами, свечами и дымом, и кладбищенский домик окружала торжественная и недвижная, словно вечность, глубокая ночь.
Машенька присмотрелась к теням.
– А я думаю, что это и есть мы, только настоящие. Нам рассказывали на психологии, что тень – это то, какой ты на самом деле, твое внутреннее, скрытое я. Не такой, каким тебя видят другие, не такой, каким хочешь себя показать, а тот, кто ты на самом деле. Внутренняя, истинная личность, которая у каждого своя, просто у подавляющего большинства в ней ничего интересного, и состоит она в основном из глупости, лени и жадности. У спутников Одиссея, например, тенями были свиньи, поэтому они в них превратились.
– Их превратила Цирцея, – уточнил я. – За безобразное поведение.
– Вот именно! А мы другие с тобой, вот, присмотрись: на кого наши тени похожи?
– На красавицу и чудовище, – улыбнулся я.
– Да?! И кто же чудовище?
В голове на мгновение мелькнул образ моего отражения в зеркале: черный похоронный костюм, бледное лицо и глаза холодные, как монеты на веках покойника.
– Разумеется, я.
– Неужели? А может быть, я? Или ты думаешь, что красавицы не бывают чудовищами?!
Я заверил, что нисколько не обманываюсь насчет способностей красавиц.
– Ну вот!
Машенька схватила одеяло, набросила на себя и протяжно завыла из-под него:
– Ууууу! Я Белая Дева, я Белая Дева! Ууууу!
Она подняла руки и надвинулась на меня. Я попытался ее схватить, но она вывернулась, а потом запуталась в одеяле и упала на подушки, задыхаясь и хохоча.
Я смотрел на нее и думал о том, когда все успело стать так серьезно? Сколько минуло с момента первой встречи? Пару недель? Впрочем, порой достаточно и пары мгновений.
