Читаем Тон онлайн бесплатно
– Ян 301, – сказал он, глядя на вечерний пейзаж за окном. – Мне как взрослому стыдно говорить о таком, но в мире до сих пор сохраняется социальное деление, до сих пор есть сильная дискриминация. Те, у кого власть, давят слабых. Наслаждаются своими привилегиями. И я имею в виду не только больших начальников, но и тех, у кого есть хоть какая-то власть. Слабые сами по себе, они давят тех, у кого сил еще меньше. Это проявляется в неприязни как к приехавшим на заработки иностранцам, так и к местным, готовым выполнять самую тяжелую работу, от которой другие отказываются. Люди, выросшие с биологическими родителями, испытывают неприязнь к тем, кто находился на попечении государства. Ты очень смышленый и обаятельный мальчик, с легкостью понравишься любому, кто тебя встретит. Но стоит только упомянуть, что ты вырос в центре ДН, – люди будут смотреть на тебя совершенно иначе. Сам знаешь, с каким давлением и дискриминацией в обществе сталкиваются воспитанники, которые так и не смогли найти себе родителей.
Как и сказал Пак, притеснения в обществе существовали всегда. Но общество развивается, постепенно преодолевает дискриминацию и несправедливость…
– Люди с неприязнью относятся к воспитанникам центров ДН. И то, что мы скрываем свое происхождение, никак это не изменит.
Пак кивнул, показывая, что согласен с моими словами.
– Но система, которая построена на том, чтобы пристроить вас в хорошие семьи, не так уж плоха. Вы должны узнать, что такое общество, а для этого необходима ограда, защищающая вас.
– Потому что если овечка сбежит за ограду, ее сразу сожрут волки?
Пак ничего не ответил.
– А вы не думали, что, возможно, за оградой трава вкуснее?
Директор тяжело вздохнул, и я продолжил:
– Единственные люди, которые могут прекратить дискриминацию в отношении воспитанников центров, – это мы сами.
В обществе появляется все больше и больше «детей нации», но мало кто открыто говорит о том, что вырос в центре. Их усыновили, они стали законной частью общества, так зачем делать такое признание? И мы не можем их винить. Кто согласится оставить ровную широкую дорогу и пойти по узкой извилистой тропе? Но если все больше людей будут ходить по ней, то она тоже превратится в ровный путь. Нужно только убрать первый камень. Возможно, кто-то уже сделал это, чтобы следующие путники не оступились…
– Ян, когда тебе исполнится девятнадцать, ты должен будешь покинуть центр. Конечно, до этого тебя обучат многим навыкам, расскажут о разных профессиях. Но потом тебе придется добиваться всего своими силами.
Конечно, меня пугало будущее. Но уверенность в том, что если я буду упорно трудиться, то обязательно появится шанс себя проявить, не покидала. Я еще никогда не жил во внешнем мире, но разве это так страшно? Хочется многое попробовать и узнать настоящего себя.
– Пит, вы считаете меня непослушным ребенком. Но я не такой уж непослушный. И всегда следовал за вами. Я вас уважаю. – Смутившись, я все же продолжил: – И буду очень благодарен, если и вы будете уважать мои решения.
В глазах Пака отражался свет ламп. Кажется, директор пытался подобрать слова…
– Вы как-то сказали, что у меня слишком много мыслей, но это не значит, что они все связаны с переживаниями.
Я улыбнулся. Директор снова принялся постукивать пальцами по столу.
– У меня осталось еще много времени здесь. Никто не знает, что дальше случится. Даже вы, – сказал я.
Рука Пака замерла, и я продолжил:
– Незнание заставляет нас волноваться, заставляет проходить через то, о чем мы даже не задумывались.
Но оно несет в себе не только плохое. Благодаря ему можно научиться чему-то новому, замирая в ожидании. Да и сама жизнь – долгое путешествие, во время которого постоянно узнаешь новое и чувствуешь радость открытий.
Пак снова постучал пальцами по столу.
– Я… – начал он. – Я очень переживал за тебя. Ты думаешь о серьезных вещах. Так что я уже давно предполагал, что ты сделаешь именно такой выбор.
Именно Пак, а не кто-то другой предвидел мое решение. Я широко улыбнулся.
– И кажется, что усилия, которые мы с другими Питами приложили ради тебя, не были напрасны. – Пак подарил мне ответную улыбку.
– Могу я кое-что спросить у вас напоследок?
Директор внимательно слушал.
– Вы можете сказать, как вас зовут?
– Воспитатели центра не имеют права раскрывать свои личные данные. Кроме фамилии.
А я и забыл, насколько Пак принципиальный человек… Мне вдруг стало грустно.
– Тогда не буду вас больше отвлекать.
Я уже направился к двери, как вдруг в спину прилетел вопрос директора:
– Зачем тебе мое имя?
Я остановился и оглянулся. Глаза Пака, обрамленные ресницами, мерцали от скрытых эмоций. На самом деле было не так уж интересно, как зовут директора. Даже если я узнаю имя, наши отношения останутся прежними – Пак будет Паком, а я собой. Но сегодня он открылся с новой стороны. И мы как будто стали ближе.
– Да просто так. А что, обязательно должна быть причина?
Лицо Пака снова стало непроницаемым:
– Ян 301, мы находимся в центре ДН. А ты воспитанник этого центра.
Я приподнял брови, ожидая продолжения.
– Но однажды ты покинешь это место.
Я молчал.
