Читаем Тон онлайн бесплатно

– Чхве беспокоится…

Пак внимательно уставился на меня своими темно-карими глазами.

– Обо всех в этом центре, – продолжил я. – О нас, детях, о воспитателях и о вас, директор.

Я широко улыбнулся.

Глава 3. И кого тебе подобрали?

На лицах потенциальных родителей, приходивших в центр ради ТОНа, своего рода собеседования, всегда расцветали улыбки. Всем своим видом они пытались показать, что уже любят тебя, что готовы стать хорошими родителями и подарить самую лучшую семью. Некоторые даже плакали, поддавшись эмоциям. Иногда мне казалось, что они вот-вот выпрыгнут из голограммы и прижмут меня к своей груди, чтобы показать, как сильно мечтали о семье, в которой есть ребенок.

На голограммах и женщины, и мужчины всегда были одеты в самую лучшую одежду, на лицах не было ни намека на морщины, а кожа будто светилась. Разумеется, все это благодаря обработке. Они выглядели спокойными, добрыми и полными любви. Я мог представить, сколько усилий они приложили, чтобы создать такие голограммы. Сколько раз им приходилось снимать заново из-за запинок или ошибок. Я уже участвовал в нескольких тестированиях, поэтому даже по голограмме мог определить, что за люди на них отражались. Правда, не знаю, было ли это даром или все же проклятием.

«Даже если они уже тебе не нравятся, все равно попробуй встретиться с ними лично, – вспомнились мне слова Пита. – Чтобы точно разочароваться».

Я покачал головой. Чем сильнее претенденты пытались проявить эмоции, тем отчетливее была видна их сущность. «Хочу взять спокойного, тихого, доброго ребенка, который не будет требовать много внимания, и как можно скорее получить выплаты от государства. Потом через несколько лет подобрать ему подходящую партию, отпустить во взрослую жизнь и обеспечить себе безбедную старость». Вместо того чтобы четко изложить эту мысль, претенденты растягивали ее, вгоняя в жуткую скуку. Понятно, что им было тяжело откровенно выразить свои истинные намерения. Но и тем, кто слушал их нудные речи, было ничуть не легче.

«Не знаю даже. Если честно, никогда не думала, что люблю детей. У меня есть личные причины, почему я хочу во всем этом участвовать. Но разве это так важно, особенно если ребенок зрелый и может спокойно высказать свои мысли?»

А эта женщина на голограмме выглядела совсем обычно – волосы собраны в хвост, на лице ни грамма косметики, одета в удобный спортивный костюм. Мужчина, стоявший рядом с ней, выглядел примерно так же. На нем был плотный черный фартук, усеянный каплями краски. Видимо, он был художником и прервал свое занятие, чтобы записать голограмму. Что это? Своеобразный намек на свободу? В любом случае я впервые увидел претендентов, одетых так небрежно и говоривших столь откровенно.

Она сказала, что хочет пройти тестирование, но при этом никогда не думала о том, что любит детей. И что это за личные причины? Деньги, наверное. Эти люди никак не отредактировали голограмму, открыто выражали свои мысли и вели себя естественно. Наверное, у них была та же цель, что и у всех претендентов, – получить пособие от государства. Но эта пара, в отличие от других людей, не боялась говорить об этом открыто.

Если бы на Пака не давили сверху, он бы никогда не дал шанс таким людям. Представляю, как он переживал: ни один ребенок не захочет участвовать в тестировании с такими неказистыми претендентами, а если и захочет, то все закончится сильным потрясением. Если бы это был Окт, его бы точно постигло огромное разочарование. Но меня эти претенденты, наоборот, привлекли. Никогда не думал, что встречу таких занимательных людей в реальной жизни.

– Окт, хватит уже, выключай экран.

Мальчишка удивленно встрепенулся и посмотрел на меня. Не ожидал, что я замечу? Я ухмыльнулся, и он выключил экран.

– Разочарован?

Окт посмотрел на потолок.

– Судя по голограмме, они очень приветливые люди.

После того как Окт вернулся из главного корпуса, в его голове словно засела какая-то мысль. После встречи с потенциальными родителями тебя наполняет странное чувство – ожидания не сбылись, ты разочарован… Честно говоря, так бывало чаще всего. Каждый раз, когда возвращаешься в общежитие после тестирования, в груди так тяжело, будто на нее давит огромный камень.

– Ты уже согласился на ТОН?

Он кивнул.

– Все нормально. Если они тебе не нравятся, ты можешь отказаться прямо сейчас.

Если вдруг передумал участвовать, но уже дал согласие, – в запасе была неделя, чтобы отказаться. Я слышал, что в других центрах давали всего три дня. В нашем – семь. Думаю, это тоже была заслуга Пака.

Окт, пребывавший в состоянии глубокой задумчивости, вдруг посмотрел на меня вполне осознанным взглядом и произнес:

– Говорят, они богачи.

Я сидел, привалившись к стене, но после этих слов резко выпрямился.

– Кто сказал? Пак?

Директору можно было доверять, ведь именно он занимался изучением всех бумаг претендентов. Люди с деньгами редко обращались в центры ДН, им выплаты от государства были ни к чему. Но если такие претенденты действительно подали заявку на тестирование, это значило, что они и в самом деле хотят ребенка.