Читаем Сойер онлайн бесплатно
Я поднимаюсь по ступеням на веранду, чувствуя, как дрожат мои колени. В воздухе пахнет свежей краской и новым деревом. Сойер открывает дверь — конечно, он её не запирает, тут, наверное, вообще никто в Хартсвилле не запирает двери — и жестом приглашает меня войти.
— Проходи.
Я засовываю руки в карманы куртки и улыбаюсь.
— Спасибо.
Меня окутывает тёплый воздух и сладкий запах... да, кажется, это блины.
— Давай я возьму твою куртку, — говорит Сойер и протягивает руку.
Я снимаю куртку и передаю ему, наблюдая, как он аккуратно вешает её на крючок. Затем он стягивает свой жилет и вешает рядом. На нижней вешалке висит крошечная флисовая курточка с рисунком в красно-белые грибочки. Рядом что-то вроде спасательного жилета или, может быть, это собачья курточка?
И как по команде, по коридору к нам идёт очаровательный мохнатый пёс.
Сойер опускается на корточки, чтобы его погладить.
— Привет, Мул.
— Мул? — я смеюсь, присаживаясь рядом. — Для него это имя идеально.
— Он уже пришёл с этим именем. Думаю, оно закрепилось, потому что Элла смогла его выговорить, даже когда ей был всего годик с половиной. Он какой-то странный микс лабрадора и бассета, не поймёшь.
Мул дружелюбно тычется в мою протянутую руку.
— Ты завёл собаку, когда в доме был малыш?
Плечо Сойера касается моего, когда он пожимает плечами.
— Мне казалось, Элле нужен был друг. Раз братика или сестрички дать не мог...
Не в первый раз я задаюсь вопросом: какая у Сойера история? Он ни разу не упоминал маму Эллы. Странно, что я до сих пор не знаю, вдовец он, разведен, или что-то ещё.
Хотя, если честно, я и сама не обожаю говорить о Дэне. Наверное, Сойер расскажет, когда будет готов.
Мул позволяет себя погладить, а потом даже лижет меня в щёку своим влажным языком.
— Ну же, приятель, так себя вести невежливо, — Сойер аккуратно потянул собаку за ошейник. — Мы сначала пьём кофе, а потом уже облизываем гостей.
— У вас, я смотрю, в доме интересные правила, — улыбаюсь я.
Сойер выпрямляется и протягивает мне руку.
— Ты меня провоцируешь их нарушить.
— Из-за того, что я горячая? — я принимаю его руку.
Он помогает мне подняться на ноги.
— Да.
Наши взгляды встречаются, и мы застываем, всё ещё держась за руки, дольше, чем следовало бы. Напряжение между нами — жар, притяжение — снова вспыхивает, и я не могу не наслаждаться этим. Страх и тревога, терзавшие меня с утра, всё ещё сидят где-то внутри, но внимание Сойера словно приглушает их. Делает менее острыми, менее пугающими.
Я понятия не имею, будет ли всё хорошо. Но рядом с Сойером я чувствую, что быть собой — это уже нормально. И в этом есть невероятное утешение, лёгкость, которую я никогда раньше не испытывала рядом с мужчиной.
— Я рад, что ты здесь, — его голос низкий, хрипловатый.
Я облизываю пересохшие губы.
— Я тоже.
Мул машет хвостом, задевая наши ноги, и мы словно просыпаемся от наваждения. Я поспешно отпускаю руку Сойера, а он откашливается.
— Так, ну… Кофе, — он ставит руки на бёдра. — Пошли.
Моя догадка про блины подтверждается, когда я следую за ним в маленькую кухню в глубине дома. На плите стоит коробка с миксом для черничных блинов, а в сушилке рядом с огромной раковиной из фарфора аккуратно расставлены сковорода, лопатка и стеклянная мерная кружка.
Похоже, Сойер не из тех, кто оставляет грязную посуду в раковине на потом.
И ещё — он печёт блины в обычное будничное утро. Я вот сегодня утром гордилась тем, что соорудила себе тост с авокадо, а это куда проще.
Похоже, он и вправду самый идеальный мужчина на свете.
Кухня небольшая, но аккуратная и уютная. Круглый столик на четыре персоны придвинут к стене, окрашенной в нежный жёлтый цвет. На безупречно чистой столешнице стоит чаша с фруктами — бананами, апельсинами и грушами. Слышен ровный гул работающей посудомойки.
Мило и очень по-домашнему. Мне нравится.
Сойер берёт кофейник.
— Тебе со сливками? С сахаром?
— Только со сливками, пожалуйста. Я могу сама взять…
— Нет-нет, — он кивает в сторону гостиной, которая соединяется с кухней. — Иди, садись, отдыхай. Я сейчас всё принесу.
Чувствую, как в животе будто вспыхивает пожар. Находиться рядом с мужчиной, который замечает твою усталость и сам предлагает тебе отдохнуть, — возможно, самое возбуждающее переживание в моей жизни.
Я прохожу в гостиную, такую же уютную, как и кухня. Под стеной окон стоит диван цвета ржавчины. Огромный каменный камин с полкой почти в мой рост увешан серебристыми рамками с фотографиями.
Я вглядываюсь, там есть и старые, слегка размытые снимки, и новые: маленькая Элла в костюме тыквы, под новогодней ёлкой...
Сойер явно очень дорожит своими близкими и воспоминаниями о них.
Он семьянин до мозга костей. Да, он невероятный любовник, ковбой и самый горячий папаша на планете. Но в самой глубине он — человек, который любит своих людей страстно и преданно.
И от этого у меня перехватывает дыхание.
На полке много фотографий Сойера с братьями — ещё детьми. Голубые глаза, одинаковые улыбки. Я замечаю фото женщины с такими же глазами, как у Сойера, и мужчины с густыми тёмными волосами. Беру его в руки, чтобы рассмотреть поближе.
