Читаем Сиа онлайн бесплатно

— Видимо, это для меня не повод. Не поверишь — намного легче стало.

Покосившись на золотисто-зелёный ореол над его головой, я решилась:

— Поверю. Сиале дал мне способность видеть эмоции. Если я смотрю на человека целительским зрением, то вижу цвета его чувств. Ты сейчас спокоен и сосредоточен.

— Ничего себе… — Нэл уставился на меня. — Для тебя мы все разноцветные?

— Целителей приучают приглушать фон с момента выявления дара, фактически чуть ли не с пелёнок. Иначе мы ходили бы в толпе просвечивающих насквозь людей. Наше второе зрение как лампочка: по желанию включил — выключил. Эмоции я вижу, только когда того хочу.

— И давно это у тебя?

— С ночи Сиале.

— Ты не рассказала бы мне об этом, если бы мы не сидели в камере смертников.

— Я отвыкла доверять, Нэл. Искренней можно быть лишь с сиа, но… — я помедлила и произнесла то, в чём раньше никогда не призналась бы вслух: — Сиа не заменят близких людей. Человеку нужен человек.

— Так жаль, что нельзя попрощаться с родными, — Нэл обхватил колени руками. — Обнять маму с папой и Мэла.

— Мне легче. У меня никого нет, кроме Ай-Мью.

— Она твой друг?

— Сестра. Мы обменялись кровью — у сиа есть такой обряд. Хотя сиа и так звали меня сестрой. Они очень тепло относятся к полукровкам, видят в них пострадавших, которых нужно окружить заботой и любовью. Их не смутила моя внешность.

«В то время как людям хватило всего лишь дополнительных органов», — горько закончила я мысленно.

— А мне постоянно не везло с девушками, — Нэл подвинулся поближе. — В первую я влюбился без памяти ещё в школе.

— Софина?

— Она. Наша школа для мальчиков попала под эксперимент с совместным обучением. Представь: выпускной класс, экзамены, аттестат. И тут появляются три ученицы, совсем взрослые, очаровательные, женственные, и ты вынужденно любуешься ими весь учебный день. Причём мои одноклассники увлеклись двумя другими девушками, а я втрескался в Софину по уши. Провожал домой, носил букеты, торчал под окнами до поздней ночи.

— Серенады пел?

— С моим слухом? Соседи бы с ума сошли. Просто стоял и безнадёжно мечтал. Итогом этой любви стало военное училище: Софина обожала военных. Только пока я учился, она вышла замуж за лейтенанта и уехала с ним на границу с Афежией.

— Твои родители не возражали против училища? Всё-таки ты сын профессора.

— У меня замечательные родители, — Нэл еле слышно вздохнул. — Папа сказал, что примет любой мой выбор, мама каждый месяц присылала посылки с домашней выпечкой. Парни заранее исходили слюнями: что на этот раз испекла мьесса Рекре? Мэл поехал со мной, в первый же день познакомился со всеми преподавателями, изучил программу и хлопнул меня по плечу: дерзай, братишка!

— Ты не жалел потом?

— Нет, — он отрицательно помотал головой. — Учёба мне нравилась, тренировки развили тело, учения прошли с удовольствием. Я подумал — и подал документы в Академию.

— Получается, ты не так давно служишь?

— Третий год. Сразу после Академии меня отправили на базу рядом с Теницей. И там меня угораздило влюбиться в местную девушку, эмигрантку. Зулия́, чистокровная теничанка, она по-хитарски почти не говорила. Пара слов — «привет», «спасибо», «хорошо». Её отец держал магазинчик пряностей, а мать ходила в диком покрывале с головы до пят. В одну из увольнительных я зашёл в их магазинчик купить перца, и всё, пропал. Друзья смеялись: что за девицу я выбрал? Худющая, вечно лохматая, чёрная словно галка, с огромными глазами и всегда закутанная так, что видны были лишь кисти рук и крошечные туфельки. Ещё и платок на голове, традиционный, полосатый, он у неё постоянно сползал и висел на острых плечах. А вот зацепила! За месяц я исстрадался, иссох, написал родителям, а потом пришёл к отцу Зулии и честь по чести попросил руки дочери.

— Тебе отказали?

— Обрадовались невероятно. Отец тут же позвал Зулию и объявил её моей невестой. Я чуть не сошёл с ума от счастья, помчался в ювелирный за кольцом — а в тех местах это целая проблема. Местное золото — красноватое, с примесью меди, из него льют всякие побрякушки, ничего приличного. Но я добыл! Надел на палец Зулие и стал каждый день приходить в гости. Папа с мамой прислали мне своё благословение, я начал учить теничанский, жизнь казалась прекрасной.

— Чувствую подвох, — хмыкнула я.

— Хуже, Уна, — это же я со своим невезением. Теничанский язык достаточно лёгкий, я был примерным учеником, а семье невесты о своих успехах не рассказывал — хотел сделать сюрприз, взять и заговорить на свадьбе. Свадьбу по их обычаям назначили через год, срок достаточный. Только за неделю до свадьбы моя невеста в моём присутствии начала ругаться с отцом, на теничанском, разумеется, языке. Осточертел ей этот хитарец, сколько можно изображать из себя покорную куклу. Отец ей ответил: потерпи, пусть он нас всех перевезёт в Сежью, там мы быстро оформим развод, и ты выйдешь за кого-нибудь из своих. Представляешь? Я сижу, пью их национальный напиток из крошечных чашек — гадость, между прочим, редкостная! — и всё это слышу.

— И что ты сделал?