Читаем Сектор онлайн бесплатно
– Послушай, Виталий. – Елена Сергеевна наклонилась и положила ладонь на другую руку полковника. – Нельзя так много думать об этом Адамове. Мы все равно найдем его. Куда он денется? Все границы Сектора перекрыты самым надежным образом, у нас, кажется, даже ежики из Главной Просеки перестали забегать. Сидит где‑нибудь в канализационной шахте. На улицу ему выйти нельзя. Хотя, скорее всего, он уже мертв. Ну, если не мертв, то будет мертв. Это дело даже не дней, а часов. Ты сам мне говорил, что с такими ранениями долго не живут.
– Лена, – осторожно, но холодно снял ее руку Бур. – Ты не понимаешь. Я хочу его найти не для того, чтобы убить. Я хочу его найти, чтобы спасти. Нельзя дать ему умереть.
Рыкова снова откинулась на спинку дивана, сделала глоток вина и внимательно посмотрела на Виталия. «Глупец! – подумала она с презрением. – Никогда не предполагала, что ты так самолюбив. Чем же он так тебя уязвил?»
– Никогда не понимала ваших мужских игр, – сказал она вслух с легкой дурашливой интонацией.
– Называй это как хочешь. У него будет Анжела, у меня будет мальчик. И мы посмотрим.
– Алло, – сняла трубку Елена Сергеевна. Некоторое время она молча слушала, потом спросила. – Хочет выйти?.. Пропуск у него есть?.. Подожди‑ка минутку…
Она закрыла трубку рукой и спросила Бура, инструктировал ли он Чагина по поводу режимных ограничений в Белом доме.
– Да, – негромко ответил полковник. – И по всем другим объектам, включая Воронцово и границы Сектора.
– Он хочет выйти в город. Один.
– А что случилось?
– Ничего. Говорит, устал и желает увидеть все сам, без комментариев наших теоретиков. Без ансам‑бля.
– Пусть идет. Я скажу Мураховскому, чтобы проследил за ним.
– Наташа? Хорошо, пусть идет… Нет, не надо ничего. Ты на вечер договорилась с ним куда‑нибудь?.. Пугалашко? Неплохая идея… Попробуй форсировать, только осторожно… На связи. И никаких и‑мейлов.
Чагин отошел от Белого дома метров двести, когда увидел далеко справа, в переулке, две будочки телефонов‑автоматов, возвышающиеся среди кучи мусора, доходившей приблизительно до уровня человеческого колена. В куче паслись человек пять‑шесть нищих. «Визажисты», – вспомнил Никита. Он повернул в переулок, и тут у него снова развязались шнурки.
Наклонившись, он заметил мелькнувшую далеко сзади тень. Она показалась ему знакомой. В подворотню спрятался человек, очень похожий на маленького толстяка, покупавшего утром лекарства в аптечном киоске в фойе Белого дома. Чагин тогда обратил внимание на его страдальческую гримасу и еще успел подумать, что, пожалуй, у толстяка сильно болит голова.
Конечно, это могло быть совпадением, но когда‑то ряд подобных «совпадений» привел к покушению на его жизнь, убийству, тюрьме и вечному проклятию раскаяния.
Когда Чагин вошел в будку и набрал номер телефона, ему было достаточно, чтобы толстенький человечек с больной головой не приблизился настолько, чтобы услышать, о чем Никита говорит в трубку. Но человечка вообще не было заметно.
– Анфиса, – сказал Чагин ответившей на том конце провода секретарше, – передай, пожалуйста, Наташе, чтобы взяла с собой фотоаппарат. Хорошо?
Создав таким образом алиби, он прикрыл телом телефон и набрал номер, который дал ему позавчера Лебедев. Раздалось не меньше десяти гудков, пока с той стороны сняли трубку.
– Да, – сказал спокойный и полный сил голос Лебедева.
– Борис, это я.
– Никита? Что случилось? Говори по возможности быстро.
– Пока ничего. Жив, здоров. Но тут происходит нечто непонятное. Я боюсь за Лешу и Вику.
– Что‑то конкретное?
– Нет, я бы не сказал. Всего понемножку, а в целом – появляется какое‑то предчувствие.
– Не паникуй. Пока они здесь, ничего с ними не случится.
– Борис, тут что‑то не так. Не могу всего объяснить, но мне кажется, это касается именно моей семьи. Ты не мог бы на несколько дней забрать их к себе?
Некоторое время в трубке было слышно только потрескивание, потом ровный и какой‑то тусклый голос Лебедева сказал:
– Нет, я не смогу этого сделать.
– Но почему? – не поверил собственным ушам Чагин.
– Не могу объяснить. Прости.
– Зачем тогда ты дал мне этот номер?
– Я не должен был этого делать, но подумал, что так будет лучше.
– Борис… Пожалуйста… Я не понимаю.
– Никита, тебе пора класть трубку. Позвони через два часа. Звони настойчивей: звоночек выведен во двор, но до телефона еще нужно добежать.
Чагин швырнул трубку на рычаг, ударом ноги открыл дверь телефонной будки и, оказавшись на улице, огляделся в ярости и отчаянии.
Мне жаль папу и маму. Иногда очень хочется увидеть их. Но так, чтобы они не видели меня.
Увидеть не получалось, зато я смогла услышать их. Ничего хорошего из этого не вышло.
После того как я подключилась к телефону дяди Игоря и подслушала, я дала себе слово больше так не делать, но потом, когда я все‑таки решила отправить смс‑ку родителям, я не удержалась и снова при помощи их мобильников подслушала, что они говорят с той стороны.
