Читаем Сектор онлайн бесплатно
– Что смешного? – спросил полковник. – Это правительственное здание.
– Да какой же он «белый»? Он коричневый, – всхлипывая, показал на «Трубу» Чагин.
После этих слов его разобрало еще сильнее. Через полминуты от смеха начало тошнить.
– Дружище, тебе, может, валерьянки дать? – спросил полковник угрожающе.
– Нет, спасибо. Просто анекдот вспомнил. Помнишь, как Ленин говорил Максиму Горькому: «Ну, какой же вы горький? Вы сладкий!»
Неожиданно Виталий тоже засмеялся, но выражение лица его при этом было таким, что было совершенно непонятно, смеется ли он шутке Чагина, или над тем, что Чагина ожидает в ближайшем будущем и о чем он сам еще не знает.
Когда проехали институт имени Губкина и снова по обочинам пошли трущобы и нищие, полковник показал на группу бродяг, греющихся у вентиляционной шахты, и притормозил:
– Посмотри! Никого не узнаешь?
– Нет, – честно ответил Чагин, вглядевшись в людей в лохмотьях и постепенно успокаиваясь.
– Вон, с синяком под глазом.
– Нет, не узнаю.
– Евсей Сергеев! Знаменитый визажист.
– Да? Странно, – ответил Чагин. – Я почему‑то думал, они у вас должны быть при деле.
– Так‑то оно так, да только очень сильная конкуренция. Обскакал его Тщедушкин… Кстати, на тему… Помнишь анекдот: «А где вы видели еврея с лопатой?»
– Помню, – сказал Никита.
– А где вы видели визажиста на вентиляционной решетке! – пошутил Виталий и хрипло засмеялся, откинув седой ежик на подголовник.
И хотя смех полковника больше напоминал воронье карканье, Никита по‑новому посмотрел на него.
– Виталий, – спросил он полковника немного погодя, – а у тебя есть дети?
– А что ты хочешь узнать? – переспросил полковник, помолчав.
– Есть ли у тебя дети, – пожал плечами Чагин.
– Ничего больше?
– Да нет, вроде ничего.
– Понимаешь, каждый раз, когда задают такой вопрос, мне кажется, что человек просто чего‑то боится и рассчитывает узнать, пожалею ли я его.
Чагин еще раз пожал плечами. Немного помолчали. Впереди снова сгрудились повозки. Виталий высунулся из окна и рукой оттолкнул разрисованную картонную коробку, устроенную на велосипеде и изображавшую автомобильный кузов. Коробка перекосилась, велосипедист, скрывавшийся внутри, завилял, пытаясь удержать равновесие.
– Мне вот почему‑то показалось, что ты хочешь пойти на попятную, – сказал наконец Виталий. – Не нравится тебе наш Ленинский проспект?
– Нет, не нравится, – сказал Чагин.
– Хочу напомнить, что ты будешь здесь работать не столько в своих интересах, сколько в интересах своего Мира. Хотя я и сомневаюсь, что он твой. Помни, что наша проблема – ваша проблема. Не поможешь нам, пострадают тихие. Все просто.
– Это призыв к совести или шантаж? – спросил Чагин.
– Да какая разница? Это факт.
Виталий выкрутил руль и свернул с проспекта. Стало немного тише, но и грязнее.
– Скоро приедем, – сказал он. – Хочу спросить. Ты счастлив?
«Что?» – чуть не вырвалось у Никиты. Нужно отдать должное полковнику, подумал Чагин, он умеет сразу переходить к сути вопроса. Хотя иногда это выглядит неожиданно.
– Сейчас или вообще? – уточнил Никита.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Тогда да. Да, я счастлив.
– А какое оно, твое счастье? Что ты чувствуешь?
– Ну, это, Виталий, очень долгий разговор.
– А ты попробуй коротко.
– Коротко? – спросил он немного погодя.
– Да, коротко. В двух словах.
– В двух словах – я перестал гоняться за счастьем. И это чувство само по себе счастье.
– Интересно. – Полковник откинулся на подголовник и, выпрямив руки, уперся ими в руль. – Интересно. А что ты все‑таки при этом чувствуешь? Покой? Ощущение безопасности? – Полковник хмыкнул. – Сонливость?
– Виталий, это нечестно. Я уже ответил. Причем, как просили, в двух словах, – сказал Чагин. – Теперь твоя очередь. А ты – счастлив?
– Неужели ты меня не боишься? – тихо сказал полковник, не меняя позы и продолжая глядеть прямо перед собой.
– Боюсь.
– Это правильно, – похвалил полковник. – Я, дружище,
– Хотя я знал одного человека. Очень хорошо знал. Который бывал счастлив только перед лицом опасности… Ладно, – встряхнулся он. – Мы приехали. Воронцово. Послушай внимательно. Небольшой инструктаж.
