Читаем Сектор онлайн бесплатно
– Анфиса, воды! – крикнул Чагин и сам выбежал в приемную.
Схватил из рук секретарши стакан и поднес к губам задыхающегося Теоретика. Теоретик мучительно пытался сделать глоток. В этот момент из‑за перегородки раздался голос Наташи:
– Лева, доклад ко Дню толерантности готов?
– Не поняла. Что? – строго переспросила Наташа.
– Да, – просипел он. – Да, почти.
– У тебя все в порядке? – спросила Наташа.
Елена Сергеевна любила вести серьезные разговоры у камина. Они с Буром сидели в гостиной ее дома, нависающей над Большим прудом. Дом располагался метрах в трехстах от псевдоклассического особняка, авансом подаренного Чагину. Он был построен год назад модным архитектором и весь состоял из кубов и параллелепипедов.
Пол в гостиной был покрыт черной блестящей плиткой, за исключением той части, что нависала над прудом и была полностью стеклянной. Камин был черным, диваны черно‑белыми, стены белыми, над камином висело зеркало в округлой черной раме. Слева и справа от зеркала в черных блестящих рамках были развешены вызовы в прокуратуру, постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, газетные вырезки с обличениями королевы ЖКХ в коррупции, копии банковских выписок с переводами больших сумм на оффшорные счета, листки с корявыми рукописными расчетами сумм отката и обналички, – свидетельства лучших достижений хозяйки.
Бур сидел на диване напротив и медленно цедил красное вино из широкого бокала. У него была привычка, которая раздражала Елену Сергеевну, – цедить вино сквозь зубы тонюсенькой струйкой. Он вроде все время пил, но вино почти не убывало. Иногда, если прислушаться, можно было уловить неприятный звук всасываемого вина.
– Мы должны успокоиться и выдержать характер, – сказала Рыкова.
– А может быть, просто хватит ломать эту комедию? – оторвался от бокала Бур. – Сколько это продлится? Не проще ли взять журналиста за горло?
– Каким образом?
– Обыкновенным, – сказал Бур и, выдвинув вперед свою громадную костистую лапу, показал, как берут человека за горло.
– И что дальше? Этот долбофак с корабля несколько раз повторил: ничего вы не добьетесь от такого ребенка, если попытаетесь заставить силой.
– Все гениальное просто, – сказал Бур. – Никакого применения силы к ребенку. Журналист и его жена будут нежностью и лаской склонять ребенка к сотрудничеству. А от них, то есть от журналиста, да, конечно, от него мы добьемся такого поведения силой. Этот Чагин будет у нас как преобразователь тока: на входе насилие и страх, на выходе нежность и осторожность.
– А если мальчик почувствует?
– А если я скажу журналисту, что я убью мальчика, если он позволит ему почувствовать?
– Все равно, слишком большой риск. Мы ждали этого пять лет. Давай подождем еще два дня, а потом, если не выгорит, пусть будет по‑твоему.
– Нельзя ждать! – Зрачки полковника сузились и спустя мгновение снова расширились.
Под глазами у него еще не сошли глубокие утренние синяки. Бокал в руке дрожал.
