Читаем Сектор онлайн бесплатно
В основном люди были одеты мрачно и скудно, но попадались и модники в ярких нарядах, с длинными пластмассовыми гирляндами сережек в ушах и носах. Эти приплясывали на ходу и даже напевали: «Мяу! Ши… Мяу! Ши…» Многие мужчины, и не только юного возраста, шли с расстегнутыми ширинками, в которые высовывались цветные уголки рубашек (как раньше носили платочки в нагрудных карманах пиджаков). Женщины были одеты еще более странно, в какие‑то балахонистые юбки и платья, скрывающие талию и линию бедер. Зато груди у всех были подчеркнуты, обтянуты и даже (невзирая на погоду) оголены.
Чагину показалось, что изменился даже физиологический тип среднего горожанина. Они не были ниже ростом или уже в плечах, однако как‑то слишком сутулились и по‑негритянски отклячивали зады. Другими были и лица. Очень много появилось людей с извилистой линией рта, с несобранными, расквашенными губами. Казалось, что говорили они, причмокивая. Модно было, вероятно, подчеркивать эту извилистую длину губ. Как бы в подтверждение этих мыслей у машины вдруг остановился молодой мужчина с накрашенным ртом и в оранжевой куртке с круглыми зелеными пуговицами размером с небольшое яблоко. С трусливой наглостью глядя на Чагина, он поднес левую руку к уху.
– Привет, – сказал Чагин, подавляя из вежливости брезгливую гримасу: у мужчины (если это все‑таки был мужчина) был накрашен не только длинный рот, но и глаза, и в уголках глаз скопились комочки краски.
Мужчина (или кто бы это ни был) еще раз сложил левую руку лодочкой и еще раз поднес ее к уху.
– Сколько литров? – спросил он, указывая другой рукой на капот «Ровера».
– Что? – переспросил Чагин, удивляясь.
Он, конечно, понимал, что находится на бывшей территории Москвы, но существо перед ним выглядело так дико и малопонятно, что, казалось, и говорить должно было на каком‑нибудь непонятном или даже инопланетном наречии. Но оно говорило по‑русски, да еще и с гипертрофированным аканьем подмосковного жителя. И это было странно и удивительно.
– Сколько литров? – повторил человек.
– Это электромобиль, – ответил Чагин.
– Я понимаю, – сказал он. – А литров сколько?
– Литров чего? – Ситуация начинала немного забавлять Чагина.
Вдруг из толпы появился мальчик лет семи с густой прической из длинных негритянских косичек и в голубой искусственной шубке. «Папа! – крикнул он раскрашенному, – трансформеры скоро закончатся! Скорее!»
– Не переживай, – ответило существо сыну. – В этом магазине у меня все схвачено.
В это время шеренга красно‑синих телефонных будок снова вздрогнула, и из крайней вылез громадный Виталий. Собеседник Чагина оглянулся и в ужасе присел на своих тонких ногах. Он лихорадочно сложил руку лодочкой, дернулся к уху, но тут подбежал мальчишка, и ему пришлось менять диспозицию. Раскрашенный схватил сына за косички, оперативно намотал их на руку и сильным рывком опустил голову мальчишки чуть ли не до пояса.
– Простите, господин полковник, – сказал он, кланяясь и пятясь от автомобиля. При этом не забывал хорошенько подергивать за волосы сына, который выл от боли и тоже корчился в подобии поклонов.
Чагин не верил своим глазам. Это напоминало дурной сон или плохое советское кино на историческую тему.
Виталий, не сказав ни слова, а только сузив зрачки, прошел и сел в машину.
– Я бы тебе рекомендовал разговаривать только с представителями премиального класса, – сказал он глухо. – Во избежание.
– Во избежание чего? – спросил Чагин. – И как я определю представителей премиального класса?
– Научишься. А до той поры лучше на улицах не говори ни с кем. Во избежание.
– Это Ленинский проспект? – неуверенно спросил Чагин.
– Да, это он. Красавец! – сказал Виталий с таким широким восторгом, словно показывал заезжим гостям Невский проспект времен расцвета Петербурга и Российской империи.
